Текущие бонусы в кнопках






Яндекс.Метрика
Яндекс цитирования
На главнуюОбратная связьКарта сайта
Сегодня
22 мая 2019 г.

Всякий, кто вместо одного колоса или одного стебля травы сумеет вырастить на том же поле два, окажет человечеству и своей родине большую услугу, чем все политики, взятые вместе

(Джонатан Свифт)

Блиц-хроники

Хроника тридцать пятая. О потерянном и найденном

 
Буквица Петляющая меж колючих шиповников тропа вдруг круто повернула к закату и ощетинилась острым неприятным щебнем, отчего двигаться по ней вприпрыжку сделалось решительно невозможно. Сэр Колобок откатился к обочине и огляделся — место было незнакомым, спереди надвигались какие-то совершенно бесперспективные холмы, покрытые редким молодым сосняком, однако ж и свернуть было некуда. День, так славно начавшийся, грозил завершиться, в лучшем случае, ночлегом в каком-нибудь пыльном паутиннике...
 
«Я по коробу скребён, по сусеку метён, на сметане мешон...» — принялся машинально напевать сэр Колобок слова универсального фамильного заклинания. Сомнительные, надо сказать, слова — той же сметаны, к примеру, в его химсоставе отродясь не было. Батюшка с матушкой были не то чтоб скуповаты — они были просто нищими. И если с бестолковым кузеном Шалтаем-Болтаем вечно носились всем царством-королевством как с писаной торбой, то на юного Колобка исключительно «возлагали надежды», которые он всенепременно должен был оправдать. «Я у дедушки ушел, я у бабушки ушел...» — да потому, собственно, и ушел, что не желал оправдывать ничьих надежд. «Я у зайца ушел...»
 
И тут на Колобка едва не наступили — лишь в дюйме от его шляпы преступная нога дрогнула и застыла в воздухе.
 
— Очуметь! Ты кто, шарик? — разожмурившись, сэр Колобок увидел склонившуюся к нему прыщавую физиономию юной особы в ядовито-пурпурном чепчике.
— Во-первых, не ты, а вы, сударыня, я с вами на брудершафт не чокался, — буркнул путник. — А во вторых, вы сами-то кто такая?
— Ну, положим, Красная Шапочка, пироги бабке несу — мать велела к шести поспеть, а то старушка, видите ли, после шести пирогов не трескает, блюдет остатки фигуры.
 
Вот-те раз! Сэр Колобок даже присвистнул, пытаясь сообразить, где же это он сплоховал, выбрав поворот в другую сказку. Впрочем, какая разница — здесь тоже всех сожрут.
 
— А ты... вы... часом волка не видели?
— Как же-с! — Колобок махнул рукой в ту сторону, откуда прикатился. — В паре лиг отсюда — на пригорочке сидит, облизывается. По-моему, он слегка выпимши... А вам, сударыня, случайно лиса не попадалась?
— Увы, сударь, с лисами в наших краях проблема — фермеры уж почитай лет десять как последнюю пустили мэру на воротник. Зато хорьков навалом.
— Нет-нет-нет, хорек не подходит! — замахал руками Колобок. — Тебе, видишь ли, чтобы завершить сказку надо пройти Уровень Волка. А мне вот прописана исключительно лиса... Ибо сказано: «А от тебя, лиса, и подавно уйду».
— А вы таки не расстраивайтесь, — подумав, сказала Красная Шапочка. — Ведь не знаешь, где найдешь, а где потеряешь. А сказку можно и завтра закончить. Полезайте-ка, досточтимый сэр, в мой туесок, да пойдемте-ка навестим бабку, там и переночуете, а завтра, глядишь, и лису отыщете.
 
Сэр Колобок взгромоздился в просторную емкость и вскоре уже дремал в окружении безмолвных братьев во кулинарии. Сказка худо-бедно продолжалась — впереди его ждал уютный ночлег в домике гостеприимной старушки. Лисы по гороскопу.
 
Колобок 
 
                Volcha
 
                летает дух общения в Общалке,
                а здесь на нерест рыцари идут
                молчком,
                строчат по клавишам строчалки.
                И ни души. Начать пора reboot.
 
                ***
                Всплакнет апрель, отдав природу маю,
                Намаемся, но нас не истребить!
                Одежду помаленечку снимаем,
                И лету, наконец, считаем: — Быть!
 
Колобок 
 
                Helmi
 
                нагрянул май, ищу теплее свитер,
                грядет жара — плюс восемь — сущий зной!
                перчатки и шарфы — долой. Хотите
                раздеться? Только вместе с головой.
 
Колобок 
 
                ChurA
 
                Оставьте голову!
                Ну, я вас умоляю!
                Так много безголовых —
                просто плачь.
                Раздеться? Бога ради —
                разрешаем.
                Но вместе с головой,
                и не инач.
 
Колобок 
 
                Volcha
 
                Плюс семь. Но нам, горянам, все привычно:
                И дождь холодный, и жара +7,
                И ледниковый новый, и типичный
                Закат в своей суровой красоте.
 
Колобок 
 
                ole
 
                есть такая работа — палач,
                он снимает головы с плеч.
                аплодируй публично, не плачь,
                палачей тоже нужно беречь.
                у него есть семья и досуг,
                а работы — в неделю на час.
                но сегодня казнен его друг,
                и палач подал рапорт: в запас.
                есть вакансия, есть и топор,
                но работа не всем по плечу.
                отвернувшись от взгляда в упор:
                — хочешь быть палачом?
                — не хочу.
 
Колобок 
 
                Helmi
 
                Холодно. Очень холодно. И гудит
                Вдоль четверга озлобленно сирый ветер.
                Ночь выгрызает той теплоты лимит,
                Что согревает город и души лепит.
                В холод расколот вымытый блеск витрин,
                Холод раскрошит взгляды прохожих в иглы:
                Идол вещей проколот иглой, с картин
                Чучелом злых мамон сладострастно выгнут.
                В городе — город, тысячи разно-лиц,
                Тысячи одержимостей, карт и страсти.
                Сна удовольствий — спать на таком матраце,
                Чтобы сложить из похоти трижды икс:
                Тело, как вещь: «мы будем для вас стараться!»
                Мы создаем для вашего тела — люкс!
                Все в упаковке — минимум места в доме!
                ...Тысячи жаждут денег, мечты на вкус,
                Чтобы с мечтой о небе уснуть как в омут.
 
                ***
                Средневековый плач восковых мадонн,
                Средне-размерный ворох чужих мыслишек,
                Так же, как сто веков — никого не слышит
                Тот, кто вокруг себя вырубает звон —
                Звон и звенящий плеск доброты людской,
                Свет соучастий, теплых охапок дружбы,
                Если ты здесь, ты все-таки очень нужен —
                Другу, соседу, маме. Проснись и пой.
                Пой до тех пор, пока не взвихрился дым
                По-над пожарищ века и вечных истин.
                Мы же не холст с наклейкой из списков Кристи!
                Те же. Как те, глядящие в нас с картин.
 
Колобок 
 
                Volcha
 
                Душу разоблачу от щитов и стен,
                Выйду нагая нА люди, нате, жрите.
                Стая объединяется в геноциде —
                Ишь, вороньё слетается к красоте.
                Каждому хочется воли, тепла, добра,
                Светлой и вечной дружбы, любви, заботы.
                «Мне бы охота»... и понеслась охота —
                Как бы урвать побольше — диктует страх.
                Хочешь любить — люби, а не в клетку суй,
                Дружбы желаешь — верен будь, а не сукой.
                Дай перед тем, как взять, не кусай гадюкой,
                И не клади на всех темно-красный... буй.
 
                Ветер ерошит перья, зовет лететь,
                Хочется раствориться в любви и неге,
                Сердце трепещет в маленьком человеке —
                Душу ласкает в истинной наготе.
 
Колобок 
 
                ole
 
                дует ветер, и будто оловом
                наливается голова.
                с лозунга «берегите головы!»
                выдувает мистраль слова,
                и уже земля фиолетова,
                и черны по углам грачи.
                мы включаем Егора Летова,
                и под песни его молчим,
                а знакомая Сашки Голова
                держит бабочку на плече.
                покатились с берега головы,
                не догнать их. да и зачем.
 
Колобок 
 
                Helmi
 
                Остались имена. И помню,
                Как шумно было на плацу.
                Чеканились слова, и в домны
                Ссыпали строчками руду.
                Шел год. Шел день. На белых файлах
                Пустеют площади живых.
                У тех, кто был и мысль оставил —
                Читаю. Рыцарство иных
                Коротким выпадом турнирным
                Листаю, крутит время мышь.
                Как жаль, что было. И, наверное,
                Как хорошо, что было. Тишь...
 
Колобок 
 
                ole
 
                Пустыня. Ветер. Никого.
                Под вой неторопливой песни
                я вспоминаю, как чудесно
                здесь было раньше. Но покой
                вобрал мышиную возню
                и тяжкую слоновью поступь.
                Наотмашь били и наощупь
                ласкали. Словно щуки на блесну,
                летели, зарождая стих.
                Нет, Хельми, не клади в сторонку
                меня, Тамилу и других.
                Давай, собьем сургуч с бочонка
                и выпьем рому. На троих.
 
Колобок 
 
                Helmi
 
                до последнего могиканина
                до пустого у бочки дна
                буду пить с вами, стану пьяною,
                даже если сметет волна
                мачту хлипкую, руль безбашенный,
                если ляжет на дно инет.
                почему и зачем — не спрашивай.
                наливаешь нам, или нет?
 
Колобок 
 
                ole
 
                не теряйте головы —
                это крайне неудобно.
                безголовые, увы,
                даже выпить не способны,
                ни услышать, ни сказать,
                даже подмигнуть не в силах,
                ни раззявить хищно пасть,
                чтоб расхохотаться сипло,
                ни хихикнуть в кулачок
                и ни выругаться пьяно,
                ни заплакать горячо...
                подставляйте! наливаю.
 
Колобок 
 
                tamika25
 
                И даже если наше ристалище
                зарастет травой-муравой,
                мы всегда здесь найдем пристанище,
                здесь родится у каждого свой
                откровенный и зажигательный
                или грустный экспромтик в ночи.
                Будем пить (и пьянеть обязательно!)
                славный ром — просто так, без причин!..
 
Колобок 
 
                Helmi
 
                эй,там, на мостике!
                причуды
                трех полупьяных бодрых дев —
                не треп. мы выплыли оттуда,
                куда Макар гоняет в хлев
                коня, козу, овцу и рифмы.
                свободна трепетная лань!
                нас не пугают скуки рифы.
                Тамила, сала тарабань!
 
Колобок 
 
                tamika25
 
                                                (Тарабанит сало)
                Давай сюда морепродукта —
                Его поделим на троих
                И, спрятавшись в ночную бухту,
                напишем пьяный вольный стих.
                Запьем мы рибу мерзлой водкой,
                надкусим сала по чуть-чуть,
                потом нетвердою походкой
                пойдем втроем куда-нибудь
 
Колобок 
 
                Helmi
 
Лань жила под Гданьском, в Польше, или в Орше, или в Ю, в Вестергётланде, попроще. Сагу я о ней спою. Там паслась, жевала мятлик, (не осоку же жевать!) Как увидела кораблик, так полоски рисовать синим-белым, синим-белым по-матросски принялась. Водрузила бескозырку, натянула брюки-клеш, прихватила штангенциркуль, сборник песен «Хренпоймешь», и взобралась в бригантину, где алели паруса. Ых, прощай, у гор низина, я теперь — без колеса колесить по свету буду, научусь жевать треску, ром и сало... Ой, как будто вижу палубы доску возле глаз. Достигла качка апогея — стихошторм. Графоманка-лань — морячка! Не в коня паэтский корм.
 
                ***
                никто не помешает полежать
                и накачаться ромом и стихами.
                а если кто попробует — как знать...
                у лани есть копыта. Море с нами!
 
Колобок 
 
                Volcha
 
                До последнего вшивого ангела
                Докричусь, хоть и без головы.
                Напою их смородиной пряною —
                Пусть летают у лампы. Увы,
                Обгорают прозрачные перышки,
                Угольками спускаются ниц
                Эти агнцы до самого донышка —
                Вырастают крюками божниц.
                Подмести бы золу — да за грани бы
                Отнести и оставить лежать,
                Не со зла, а за блАгие помыслы,
                Что на деле — гниенье и ржа.
                И взрастить молодых и безбашенных,
                И пустить бороздить небеса.
                А в садах, тыщу раз перелаженных,
                Углядеть, как растут чудеса.
 
                ***
 
                И ушли они, Солнцем палимы,
                повторяя: — Суди его Бог.
                Были им же безмерно любимы,
                но не чувствовали без голов.
 
                ***
 
                А над ними сияют пространства,
                И поверх безголовости плеч
                Дух пластается то ль гегельянства,
                То ли непостоянства сиречь.
                Усвистал неосиянный ветер
                На вершину огромной горы,
                Где клешнями рачище отметил
                Пограничье прошедшей поры.
 
                А с горы расстилается небо
                Самобранкой на долы и степь,
                И узришь те места, где и не был,
                И не будешь, но дашься мечте
                Журавлем в бесполезные руки
                И подальше — от едкой молвы
                Через боль и жестокие муки
                Побредешь... без дурной головы.
 
Колобок 
 
                Helmi
 
                шли по доле, асфальтовой пыли,
                возвращались к морщинам на лбах,
                и не помнили, сколько любили,
                и забыли про завтрашний прах.
                голова, как предмет для сомнений,
                ниже плеч — как перпетум любовь.
                безголовые серые тени
                пели «небо, его славословь»
 
                                Вернуться в Ристалище 
 


1) Хроника семидесятая. О странностях астрологии
2) Хроника сорок третья. О связях с общественностью
3) Хроника сорок вторая. О лошадиных силах и ослином упрямстве
4) Хроника сорок первая. О Париже и парижанах
5) Хроника сороковая. О переломном моменте
6) Хроника тридцать девятая. О поисках себя
7) Хроника тридцать восьмая. О нелюбви к понедельникам
8) Хроника тридцать седьмая. О единственной функции
9) Хроника тридцать шестая. О житье-бытье
10) Хроника тридцать пятая. О потерянном и найденном
11) Хроника тридцать четвертая. О парадоксальности магии
12) Хроника тридцать третья. О решении всех проблем
13) Хроника тридцать вторая. О странностях общения
14) Хроника тридцать первая. О здравом смысле
15) Хроника тридцать первая (продолжение)
16) Хроника тридцатая. О любви и времени
17) Хроника двадцать девятая. О свободе и необходимости
18) Хроника двадцать восьмая. О преступлении и наказании
19) Хроника двадцать седьмая. О странностях ожидания
20) Хроника двадцать шестая. О сторонах и вариантах
21) Хроника двадцать пятая. О прелестях уличного пения
22) Хроника двадцать четвертая. О счастливом неведении
23) Хроника двадцать третья. О чудесах и возможностях
24) Хроника двадцать вторая. О преемственности
25) Хроника двадцать первая. О пропорциях и стандартах
26) Хроника двадцатая. О незваных гостях и новых землях
27) Хроника девятнадцатая. О бабочках
28) Хроника восемнадцатая. О фиалках и пошлинах
29) Хроника семнадцатая. О силе патриотизма
30) Хроника шестнадцатая. О силе иронии
31) Хроника пятнадцатая. О первом и последнем
32) Хроника четырнадцатая. Об истоках благодетели
33) Хроника тринадцатая. О городах и туманах
34) Хроника двенадцатая. О том, чего боится нечисть
35) Хроника одиннадцатая. О некоторых особенностях кошачьего характера
36) Хроника десятая. О том, как вредно оставаться замку без хозяина
37) Хроника девятая. О дальних дорогах и славных подвигах
38) Хроника восьмая. О парадоксах везения
39) Хроника седьмая. Об истоках фольклора
40) Хроника шестая. О селекции
41) Хроника пятая. Об отпущенном времени
42) Хроника четвертая. О том, как встречали лето
43) Хроника третья. О вечности искусства и свободном времени
44) Хроника вторая. Благочестивые рассуждения о почечной достаточности
45) Хроника первая. О парадоксах досточтимого сэра ХО-ХО
Тихо, тихо ползи,
Улитка, по склону Фудзи,
Вверх, до самых высот!
Кобаяси Исса
Поиск по сайту

Пирожковая

Ристалище

Произведение Зимы 2018/2019

Мастер Зимы 2018/2019

Камертон