|

Брак без любви чреват любовью без брака (Бенджамин Франклин)
Анонсы
11.06.2012 Шорт-лист недели 25.05–01.06.2012: Пчелиная песняРазбираемый стих желательно как минимум прочитать, а как максимум прочитать внимательно... 
СТИХОТВОРЕНИЕ НЕДЕЛИ 25.05–01.06.2012:
(Номинатор: Kinokefal)
(9: Rosa, tamika25, baken, Helmi, CicadasCatcher, Karlik-Nos, natasha, ilonaila, Kinokefal)
На кленовье тюльпанов, на теплой Калине Моста
помолитесь за тех, кто — шиповник, терновник и лютик.
Помолитесь за тех, чья цветочная пена — густа,
и мешает стрелять в перепуганных красками уток.
Помолитесь за тех, кто — сережки и стебли земли,
кто — рябина и рябь на распахнутых ставнях морщинок,
кто — слеза, налитая, как белый прогорклый налив,
кто — пчелиная песня предпотустороннего чина...
Помолитесь за них, припадая к свече — мотылек
так к светящимся тюлям губами крылатыми никнет,
так глядят зеркала в голубиный больной потолок,
так зигзаг обнимает дыханье последнего пика...
Так глядят за окно — и за ним — ослепительный сад,
и — кормушки для душ в не-медвежей укачанной спячке...
И — губастый лопух, под которым, как грозди опят,
спят малиновка-марья и легкий кувшиночный мальчик,
спят иван-молочай и ворона-белее-миров, —
безымянные, детские, родные каждому снизу...
Помолитесь за тех, чья цветочная пена — не кровь,
но за них можно кровь на железном горбу-коромысле
до конца той Калины, до края Моста-в-Никуда
день-и-нощно таскать — передачкой садовнику Пете...
На глазах — синяки... сорняки... лопухи... лебеда...
Занавеска на тень наползает и медленно едет,
но — ни с места...
...не птицы — калиновки в окна сквозят...
...не тюльпаны, а слезы гниют в опрокинутой кружке...
Но посмотришь в окно — и там души насеяны в сад,
и растерянный ветер им нежно гремит погремушкой...
Rosa: Да уж... Прислать мне в качестве привета для резонерства первым стихотворение Сумирэ — это дорогого стоит (с)... Я, увидев только номинацию, сразу же решила стандартно и вежливо отписаться, что именно эта поэзия проходит мимо меня, не затрагивая, принимая во внимание, что у других авторов именно Сумирэ вызывает восторг и уважение, что легитимно. Но... Номинировал это стихотворение Игорь, а он — человек умный, интеллигентный и знающий, посему... скажем, посему я заинтересовалась. Меня трудно причислить к поклонникам подобной поэзии и потому, что мне нравится внятность, и потому, что мобильность моей жизни просто не позволяет смаковать каждую строку, либо же букву — эдакий кавалерийский наскок, прочитала, врубилась, восхитилась и понеслась дальше аллюром. Аллюр был припасен и для этой работы, и тут, мои дорогие кролички, что-то произошло... я не настолько сведуща в различных толкованиях-видениях калин, малин, балерин и сейчас договорюсь до стрихнина. Я имею право на видение стиха и имею право говорить об ушедших, ибо с уходящими (постепенно или внезапно) я общаюсь 8–10 часов в сутки... Я увидела в этом стихотворении (люблю все же буквальность) кладбище, запущенное и старое, поросшее нежной, грубой, выжженной травой, сорняками, тюльпанами и еще Бог весть чем... Я завидую тем, кто не понял, О чем это стихотворение, видимо, им рано... А вот мне, судя по всему, не очень уже...
ole: Странно, почему никому в голову не приходит группа «Калинов мост» с их последними православными мотивами?
Kinokefal: Несколько слов о стихе sumire «На Калине Моста».
Я бы хотел выразить некоторое свое удивление вокруг ситуации со стихом. Меня, честно говоря, поразили в Розиных «реакции» фраза, что стих Фиалки заинтересовал не сам по себе, а тем, что его выдвинул «хороший человек». О своей «хорошести» я обычно не спорю, хотя это, не скрою, льстит, обязывает и etc., но какого читать такой пассаж автору? Я думаю, что это не самое для него приятное заявление, прямо и непосредственно уязвляющее его авторское самолюбие. Надо бы как-то толерантнее «на службе», т-щ Роза, толерантнее.
Второе. Volens nolens по долгу все той же «службы», резонер должен сказать что-то о номинируемых стихах. Причем, отвлекшись (на время «резонирования») от личных симпатий или антипатий к автору, литературных и стилистических пристрастиях и представлений и сосредоточившись только на самом произведении. Это первое правило «больмень» серьезной или околосерьезной критики. Для этого разбираемый стих желательно как минимум прочитать, а как максимум прочитать внимательно. Тут тоже меня оч. удивили рецы «на всем скаку».
Как можно не заметить в стихе несколько раз повторенное слово «сад» и такой персонаж, как «ключник Петя»? Слово «РАЙ» в этом стихе чуть ли не аршинными буквами написано на вратах этого «кладбища». Чтобы его не видеть надо очень захотеть, его не увидеть. Райский сад, к которому перекинут «Калиновый мост», и заброшенное кладбище, заросшее бурьяном, — это не совсем одно и то же, согласитесь. Так же меня покоробила «кавалерия» на стих Волчи. Бах-трах — всё, не мое, до свидания, поклон, аплодисменты. А поговорить?.. тем более что есть о чем?.. Но это, как гриццо, другая песня...
Вернемся к стиху Фиалки. О Мосте и его отдельно вынесенной автором «калиновости» как центральном образе стиха, по моему мнению, я уже достаточно наговорил под стихом Фиалки, желающие могут, как грицо, ознакомиться. Здесь мне чуть затронуть вторую ведущую тему — Сад.
Знаете, мне сразу приходят в голову аллюзии к песне «Город Золотой» — «А в городе том сад, всё травы и цветы...» и перекличка, в том числе отчасти ритмическая, с моим любимым стихом Ольги Седаковой —
Неужели, Мария, только рамы скрипят,
только стекла болят и трепещут?
Если это не сад —
разреши мне назад,
в тишину, где задуманы вещи.
Не случайно образы душ людей здесь соотнесены с травами и цветами, такими разными и уникальными сами по себе. Мягкостью и тишина, печаль и тяга к чему-то запредельному («день-и-нощно таскать — передачкой садовнику Пете...»), по тонкой калиновой веточке с ее кровавыми горькими ягодами, крошечными шашками
На глазах — синяки... сорняки... лопухи... лебеда...
Занавеска на тень наползает и медленно едет,
но — ни с места...
к миру гармонии, освобождения и любви. Очень горький и, в то же самое время, очень мягкий, глубоко чувственный стих.
Выстраданная «мягкость» стиха у Фиалки достаточная редкость — ее постоянные читатели, думаю, согласятся со мною. И тем ценнее это мягкое и приглушенное до шепота откровение, проникающее в самую глубину души. Можно говорить и об очень плотной, но легкой и органичной звукописи, можно отдельно останавливаться на каждом образе, взаимосвязью образов и их взаимопроникновении и саморазвитии... Вообще, чуть ли не о каждом стихе Фиалки можно говорить часами, открывая в каждом обороте, в каждом слоге своеобразный трагический, чудесный и предельно напряженный по чувственности и красоте целый мир, все тот же, но другой.
natasha: Ну, тогда и мои пять копеек. «Сад», конечно, не менее важен, только это, мне кажется, не Рай или не вполне Рай — тот, обычный. Может, в каком-то смысле часть его, да... Есть, по-моему, и еще один слой в стихе, религиозно- философский. Двойственность просматривается в стихе и потому Мост — не мост ли это между язычеством («...чья цветочная пена не кровь...») и христианством («но за них можно кровь на железном горбу-коромысле..»)? Травы, цветы — души «детские» (а может быть, и правда, только детские? «...и растерянный ветер им нежно гремит погремушкой...»), не успевшие или не сумевшие взрасти до христианского (кровавого) Откровения. А дети или «дети»? — здесь, мне кажется, о многом говорит символика цветов и трав, она не случайна. И еще, хочу отметить момент, один из самых мне милых и ценных у Сумире, это почти всегда обязательная, пусть и короткая, отсылка в реалитет, в отправную точку здесь, на земле, на которой мы живем и умираем «...не тюльпаны, а слезы гниют в опрокинутой кружке... Но посмотришь в окно...». Обычные (реальные) тюльпаны, опрокинутая кружка, окно, сад. (Извини, Маргарита, не удержалась...
natasha: Поправка: не «язычеством», конечно, а вообще, точнее (общее) «неверием».
baken: Наташа, «“Сад”, конечно, не менее важен», чем что? То есть, безусловно, в тексте важна любая деталь, но мне «Сад» не видится здесь смысловым сосредоточением. Мне он видится некоей отнесенной реперной точкой или, как выразился Игорь, направлением «тяги к чему-то запредельному». И вы совершенно справедливо отметили реальность «хода»: окно – сад – Сад.
natasha: Дима, для меня, как раз, «сад» важнее, чем «помолитесь» («по жизни», как теперь говорят). Чую его и всегда чуяла (телом). В сад (в землю, в траву, в цветок, в Никуда). «Помолитесь» — это не ко мне, да... А кровь да, наверное, но здесь... Если для вас важнее «помолитесь», то и помолитесь (и за меня уж заодно). Впрочем, честно, что-то не тянет тут ни спорить, ни анализировать. Стих тронул глубоко, да...
baken: Наташа, сады обязательно будут! :)) Честно говоря, я «на вашем материале» продолжал обращаться к Игорю — мимовольно, извините. Но абсолютно не верующий. «Помолитесь» для меня — здесь — это «сформулируйте отношение к ушедшим — медленно, любовно и памятливо». И тоже с вами согласен, что поэзия хороша, когда клубится и перетекает оттенками; фиксировать на разделочном столе более чем не люблю.
ФИНАЛИСТЫ НЕДЕЛИ 25.05–01.06.2012:
(Номинатор: white-snow)
(4: ole, marko, white-snow, Max)
Rosa: Милая и теплая работа — вроде бы, безыскусная в своих теплоте и искренности, вроде бы, простая. Что-то напоминает Визбора, Никитиных, Юнну Мориц или соседей из второго подъезда. Ты у меня одна, словно в ночи луна (с) Как раз тот случай, когда нет разночтений, споров и инакомыслия. Всем нам хочется, чтобы тепло было не только от грелки. Другое — что не у всех это получается, хотя и мечтается зачастую. Мне кажется, что допустимы оба варианта — и с последними двумя катренами, и без оных. Тамила — человек хороший и теплый, посему и стихотворение получилось тамилье...
(Номинатор: petrovich)
(2: SukinKot, petrovich)
Rosa: Для меня, живущей в пальмово-хамсинной пустыне, это стихотворение должно быть близким, и действительно — некоторые моменты созвучны с ощущением живущего в обнимку с песком. Но, в целом, не мое стихотворение, хотя лейтмотив мной прочувствован.
(Номинатор: petrovich)
(1: sumire)
Rosa: Стихотворение показалось умным, мощным, наверное, неоднозначным. Не мое, увы...
СТАТИСТИКА НЕДЕЛИ 25.05–01.06.2012:
Номинировано: 4
Прошло в Шорт-лист: 4
Шорт-вумен: sumire
Чудо-лоцман: Kinokefal
Голосивших: 16
Воздержантов: 1 (pesnya)
Чадский: Rosa Читайте в этом же разделе: 05.06.2012 Пятая ступенька. Итоги турнира № 21 02.06.2012 Шорт-лист недели 18–25.05.2012: О целях поэзии 26.05.2012 Шорт-лист недели 11–18.05.2012: Свои приоритеты 21.05.2012 Одри Хепбёрн. Итоги турнира № 20 18.05.2012 Шорт-лист недели 04–11.05.2012: Увидеть Жукова...
К списку
Комментарии Оставить комментарий
Чтобы написать сообщение, пожалуйста, пройдите Авторизацию или Регистрацию.
|
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Кобаяси Исса
Авторизация
Камертон
1
Приснился раз, бог весть с какой причины,
Советнику Попову странный сон:
Поздравить он министра в именины
В приемный зал вошел без панталон;
Но, впрочем, не забыто ни единой
Регалии; отлично выбрит он;
Темляк на шпаге; всё по циркуляру —
Лишь панталон забыл надеть он пару.
2
И надо же случиться на беду,
Что он тогда лишь свой заметил иромах,
Как уж вошел. «Ну, — думает, — уйду!»
Не тут-то было! Уж давно в хоромах.
Народу тьма; стоит он на виду,
В почетном месте; множество знакомых
Его увидеть могут на пути —
«Нет, — он решил, — нет, мне нельзя уйти!
3
А вот я лучше что-нибудь придвину
И скрою тем досадный мой изъян;
Пусть верхнюю лишь видят половину,
За нижнюю ж ответит мне Иван!»
И вот бочком прокрался он к камину
И спрятался по пояс за экран.
«Эх, — думает, — недурно ведь, канальство!
Теперь пусть входит высшее начальство!»
4
Меж тем тесней всё становился круг
Особ чиновных, чающих карьеры;
Невнятный в аале раздавался звук;
И все принять свои старались меры,
Чтоб сразу быть замеченными. Вдруг
В себя втянули животы курьеры,
И экзекутор рысью через зал,
Придерживая шпагу, пробежал.
5
Вошел министр. Он видный был мужчина,
Изящных форм, с приветливым лицом,
Одет в визитку: своего, мол, чина
Не ставлю я пред публикой ребром.
Внушается гражданством дисциплина,
А не мундиром, шитым серебром,
Всё зло у нас от глупых форм избытка,
Я ж века сын — так вот на мне визитка!
6
Не ускользнул сей либеральный взгляд
И в самом сне от зоркости Попова.
Хватается, кто тонет, говорят,
За паутинку и за куст терновый.
«А что, — подумал он, — коль мой наряд
Понравится? Ведь есть же, право слово,
Свободное, простое что-то в нем!
Кто знает! Что ж! Быть может! Подождем!»
7
Министр меж тем стан изгибал приятно:
«Всех, господа, всех вас благодарю!
Прошу и впредь служить так аккуратно
Отечеству, престолу, алтарю!
Ведь мысль моя, надеюсь, вам понятна?
Я в переносном смысле говорю:
Мой идеал полнейшая свобода —
Мне цель народ — и я слуга народа!
8
Прошло у нас то время, господа, —
Могу сказать; печальное то время, —
Когда наградой пота и труда
Был произвол. Его мы свергли бремя.
Народ воскрес — но не вполне — да, да!
Ему вступить должны помочь мы в стремя,
В известном смысле сгладить все следы
И, так сказать, вручить ему бразды.
9
Искать себе не будем идеала,
Ни основных общественных начал
В Америке. Америка отстала:
В ней собственность царит и капитал.
Британия строй жизни запятнала
Законностью. А я уж доказал:
Законность есть народное стесненье,
Гнуснейшее меж всеми преступленье!
10
Нет, господа! России предстоит,
Соединив прошедшее с грядущим,
Создать, коль смею выразиться, вид,
Который называется присущим
Всем временам; и, став на свой гранит,
Имущим, так сказать, и неимущим
Открыть родник взаимного труда.
Надеюсь, вам понятно, господа?»
11
Раадался в зале шепот одобренья,
Министр поклоном легким отвечал,
И тут же, с видом, полным снисхожденья,
Он обходить обширный начал зал:
«Как вам? Что вы? Здорова ли Евгенья
Семеновна? Давно не заезжал
Я к вам, любезный Сидор Тимофеич!
Ах, здравствуйте, Ельпидифор Сергеич!»
12
Стоял в углу, плюгав и одинок,
Какой-то там коллежский регистратор.
Он и к тому, и тем не пренебрег:
Взял под руку его: «Ах, Антипатор
Васильевич! Что, как ваш кобелек?
Здоров ли он? Вы ездите в театор?
Что вы сказали? Всё болит живот?
Aх, как мне жаль! Но ничего, пройдет!»
13
Переходя налево и направо,
Свои министр так перлы расточал;
Иному он подмигивал лукаво,
На консоме другого приглашал
И ласково смотрел и величаво.
Вдруг на Попова взор его упал,
Который, скрыт экраном лишь по пояс,
Исхода ждал, немного беспокоясь.
14
«Ба! Что я вижу! Тит Евсеич здесь!
Так, так и есть! Его мы точность знаем!
Но отчего ж он виден мне не весь?
И заслонен каким-то попугаем?
Престранная выходит это смесь!
Я любопытством очень подстрекаем
Увидеть ваши ноги... Да, да, да!
Я вас прошу, пожалуйте сюда!»
15
Колеблясь меж надежды и сомненья:
Как на его посмотрят туалет, —
Попов наружу вылез. В изумленье
Министр приставил к глазу свой дорнет.
«Что это? Правда или наважденье?
Никак, на вас штанов, любезный, нет?» —
И на чертах изящно-благородных
Гнев выразил ревнитель прав народных.
16
«Что это значит? Где вы рождены?
В Шотландии? Как вам пришла охота
Там, за экраном снять с себя штаны?
Вы начитались, верно, Вальтер Скотта?
Иль классицизмом вы заражены?
И римского хотите патриота
Изобразить? Иль, боже упаси,
Собой бюджет представить на Руси?»
17
И был министр еще во гневе краше,
Чем в милости. Чреватый от громов
Взор заблестел. Он продолжал: «Вы наше
Доверье обманули. Много слов
Я тратить не люблю». — «Ва-ва-ва-ваше
Превосходительство! — шептал Попов. —
Я не сымал... Свидетели курьеры,
Я прямо так приехал из квартеры!»
18
«Вы, милостивый, смели, государь,
Приехать так? Ко мне? На поздравленье?
В день ангела? Безнравственная тварь!
Теперь твое я вижу направленье!
Вон с глаз моих! Иль нету — секретарь!
Пишите к прокурору отношенье:
Советник Тит Евсеев сын Попов
Все ниспровергнуть власти был готов.
19
Но, строгому благодаря надзору
Такого-то министра — имярек —
Отечество спаслось от заговору
И нравственность не сгинула навек.
Под стражей ныне шлется к прокурору
Для следствия сей вредный человек,
Дерзнувший снять публично панталоны.
Да поразят преступника законы!
20
Иль нет, постойте! Коль отдать под суд,
По делу выйти может послабленье,
Присяжные-бесштанники спасут
И оправдают корень возмущенья;
Здесь слишком громко нравы вопиют —
Пишите прямо в Третье отделенье:
Советник Тит Евсеев сын Попов
Все ниспровергнуть власти был готов.
21
Он поступил законам так противно,
На общество так явно поднял меч,
Что пользу можно б административно
Из неглиже из самого извлечь.
Я жертвую агентам по две гривны,
Чтобы его — но скрашиваю речь, —
Чтоб мысли там внушить ему иные.
Затем ура! Да здравствует Россия!»
22
Министр кивнул мизинцем. Сторожа
Внезапно взяли под руки Попова.
Стыдливостью его не дорожа,
Они его от Невского, Садовой,
Средь смеха, крика, чуть не мятежа,
К Цепному мосту привели, где новый
Стоит, на вид весьма красивый, дом,
Своим известный праведным судом.
23
Чиновник по особым порученьям,
Который их до места проводил,
С заботливым Попова попеченьем
Сдал на руки дежурному. То был
Во фраке муж, с лицом, пылавшим рвеньем,
Со львиной физьономией, носил
Мальтийский крест и множество медалей,
И в душу взор его влезал всё далей.
24
В каком полку он некогда служил,
В каких боях отличен был как воин,
За что свой крест мальтийский получил
И где своих медалей удостоен —
Неведомо. Ехидно попросил
Попова он, чтобы тот был спокоен,
С улыбкой указал ему на стул
И в комнату соседнюю скользнул.
25
Один оставшись в небольшой гостиной,
Попов стал думать о своей судьбе:
«А казус вышел, кажется, причинный!
Кто б это мог вообразить себе?
Попался я в огонь, как сноп овинный!
Ведь искони того еще не бе,
Чтобы меня кто в этом виде встретил,
И как швейцар проклятый не заметил!»
26
Но дверь отверзлась, и явился в ней
С лицом почтенным, грустию покрытым,
Лазоревый полковник. Из очей
Катились слезы по его ланитам.
Обильно их струящийся ручей
Он утирал платком, узором шитым,
И про себя шептал: «Так! Это он!
Таким он был едва лишь из пелён!
27
О юноша! — он продолжал, вздыхая
(Попову было с лишком сорок лет), —
Моя душа для вашей не чужая!
Я в те года, когда мы ездим в свет,
Знал вашу мать. Она была святая!
Таких, увы! теперь уж боле нет!
Когда б она досель была к вам близко,
Вы б не упали нравственно так низко!
28
Но, юный друг, для набожных сердец
К отверженным не может быть презренья,
И я хочу вам быть второй отец,
Хочу вам дать для жизни наставленье.
Заблудших так приводим мы овец
Со дна трущоб на чистый путь спасенья.
Откройтесь мне, равно как на духу:
Что привело вас к этому греху?
29
Конечно, вы пришли к нему не сами,
Характер ваш невинен, чист и прям!
Я помню, как дитёй за мотыльками
Порхали вы средь кашки по лугам!
Нет, юный друг, вы ложными друзьями
Завлечены! Откройте же их нам!
Кто вольнодумцы? Всех их назовите
И собственную участь облегчите!
30
Что слышу я? Ни слова? Иль пустить
Уже успело корни в вас упорство?
Тогда должны мы будем приступить
Ко строгости, увы! и непокорство,
Сколь нам ни больно, в вас искоренить!
О юноша! Как сердце ваше черство!
В последний раз: хотите ли всю рать
Завлекших вас сообщников назвать?»
31
К нему Попов достойно и наивно:
«Я, господин полковник, я бы вам
Их рад назвать, но мне, ей-богу, дивно...
Возможно ли сообщничество там,
Где преступленье чисто негативно?
Ведь панталон-то не надел я сам!
И чем бы там меня вы ни пугали —
Другие мне, клянусь, не помогали!»
32
«Не мудрствуйте, надменный санкюлот!
Свою вину не умножайте ложью!
Сообщников и гнусный ваш комплот
Повергните к отечества подножью!
Когда б вы знали, что теперь вас ждет,
Вас проняло бы ужасом и дрожью!
Но дружбу вы чтоб ведали мою,
Одуматься я время вам даю!
33
Здесь, на столе, смотрите, вам готово
Достаточно бумаги и чернил:
Пишите же — не то, даю вам слово:
Чрез полчаса вас изо всех мы сил...«»
Тут ужас вдруг такой объял Попова,
Что страшную он подлость совершил:
Пошел строчить (как люди в страхе гадки!)
Имен невинных многие десятки!
34
Явились тут на нескольких листах:
Какой-то Шмидт, два брата Шулаковы,
Зерцалов, Палкин, Савич, Розенбах,
Потанчиков, Гудям-Бодай-Корова,
Делаверганж, Шульгин, Страженко, Драх,
Грай-Жеребец, Бабиов, Ильин, Багровый,
Мадам Гриневич, Глазов, Рыбин, Штих,
Бурдюк-Лишай — и множество других.
35
Попов строчил сплеча и без оглядки,
Попались в список лучшие друзья;
Я повторю: как люди в страхе гадки —
Начнут как бог, а кончат как свинья!
Строчил Попов, строчил во все лопатки,
Такая вышла вскоре ектенья,
Что, прочитав, и сам он ужаснулся,
Вскричал: «Фуй! Фуй!» задрыгал —
и проснулся.
36
Небесный свод сиял так юн я нов,
Весенний день глядел в окно так весел,
Висела пара форменных штанов
С мундиром купно через спинку кресел;
И в радости уверился Попов,
Что их Иван там с вечера повесил, —
Одним скачком покинул он кровать
И начал их в восторге надевать.
37
«То был лишь сон! О, счастие! О, радость!
Моя душа, как этот день, ясна!
Не сделал я Бодай-Корове гадость!
Не выдал я агентам Ильина!
Не наклепал на Савича! О, сладость!
Мадам Гриневич мной не предана!
Страженко цел, и братья Шулаковы
Постыдно мной не ввержены в оковы!»
38
Но ты, никак, читатель, восстаешь
На мой рассказ? Твое я слышу мненье:
Сей анекдот, пожалуй, и хорош,
Но в нем сквозит дурное направленье.
Всё выдумки, нет правды ни на грош!
Слыхал ли кто такое обвиненье,
Что, мол, такой-то — встречен без штанов,
Так уж и власти свергнуть он готов?
39
И где такие виданы министры?
Кто так из них толпе кадить бы мог?
Я допущу: успехи наши быстры,
Но где ж у нас министер-демагог?
Пусть проберут все списки и регистры,
Я пять рублей бумажных дам в залог;
Быть может, их во Франции немало,
Но на Руси их нет — и не бывало!
40
И что это, помилуйте, за дом,
Куда Попов отправлен в наказанье?
Что за допрос? Каким его судом
Стращают там? Где есть такое зданье?
Что за полковник выскочил? Во всем,
Во всем заметно полное незнанье
Своей страны обычаев и лиц,
Встречаемое только у девиц.
41
А наконец, и самое вступленье:
Ну есть ли смысл, я спрашиваю, в том,
Чтоб в день такой, когда на поздравленье
К министру все съезжаются гуртом,
С Поповым вдруг случилось помраченье
И он таким оделся бы шутом?
Забыться может галстук, орден, пряжка —
Но пара брюк — нет, это уж натяжка!
42
И мог ли он так ехать? Мог ли в зал
Войти, одет как древние герои?
И где резон, чтоб за экран он стал,
Никем не зрим? Возможно ли такое?
Ах, батюшка-читатель, что пристал?!
Я не Попов! Оставь меня в покое!
Резон ли в этом или не резон —
Я за чужой не отвечаю сон!
|
|