Кто в чем-либо нуждается, тот не богат, а кто ни в чем не нуждается, тот не беден
(Демокрит)
Мейнстрим
25.10.2008
Задающие палитру
Еще двадцать лет назад комплекты этих изданий были в домашних библиотеках тех, кто относил себя к читающей интеллигенции...
(Цитируется по: О судьбе «толстых журналов» в современной России. — Телеканал «Культура», 22.10.2008)
Недавно из печати вышел тысячный номер «Нового мира», одного из самых ярких представителей семейства так называемых «толстых журналов». В истории отечественной словесности эти издания играют особую роль. Начиная с XVIII века, они были законодателями литературной моды и рупорами самых передовых идей своего времени. В советскую эпоху «толстые» журналы часто оказывались «цензурной лазейкой» для «неблагонадежных» авторов, а позже, в годы перестройки, стали первыми издателями запрещенных произведений Пастернака, Солженицына, Платонова и многих других. Сохраняют ли сегодня «толстые» журналы свой уникальный статус?
Толстые литературные журналы (сокращенно — «толстяки») на балу глянцевых изданий выглядят аскетами. Журнал «Знамя» создавали специально для военных писателей, поэтому и обложка у него цвета хаки. И хотя «Знамя» уже давно носит штатскую форму, название и военную обложку решили сохранить как дань 77-летней истории. Дизайн «Нового мира» — ежемесячного журнала художественной литературы и общественной мысли — не менялся с конца 1940-х. Отсутствие ярких цветов и иллюстраций — это сигнал для читателя. «Никаких картинок, никаких фотографий, что существует для твоего удовольствия и времяпрепровождения. Здесь будут только умные тексты, много-много умных букв», — говорит главный редактор журнала «Новый мир» Андрей Василевский.
«Новый мир», «Знамя», «Дружба народов», «Юность», «Октябрь» — еще двадцать лет назад комплекты этих изданий были в домашних библиотеках тех, кто относил себя к читающей интеллигенции. Тиражи толстяков исчислялись миллионами. Так было до начала 90-х. «С нами остались те, кто любит современную литературу, кому дорого ощущение, что в произведении, которое он читает, последняя точка поставлена два-три месяца назад», — замечает главный редактор журнала «Знамя» Сергей Чупринин. Тираж «Знамени» сегодня составляет четыре тысячи экземпляров. Это в двести пятьдесят раз меньше, чем пятнадцать лет тому назад. Тираж «Нового мира» — семь тысяч, а когда-то был около трех миллионов. Одним из самых востребованных жанров был роман. «Еще недавно был читатель, который готов прочесть начало, потом подождать месяц — прочесть средину, еще месяц подождать и прочесть окончание. Все, сегодня такого читателя больше нет», — утверждает Андрей Василевский.
Последняя рукопись Анатолия Приставкина могла появиться на страницах «Знамени». Писатель присылал в редакцию свое произведение. Однако публикация в журнале растянулась бы на несколько месяцев, а в издательстве книга вышла уже через двадцать дней. А вот всевозможные очерки, эссе, повести, рассказы мало интересны книгоиздателям, и толстые журналы выступают как Ноев ковчег. «Я вообще считаю этот институт литературных журналов очень важной инстанцией, потому что это есть первоначальный и серьезный отбор», — замечает литературный критик, главный редактор журнала «Вопросы литературы» Лазарь Лазарев.
Когда-то толстые журналы были первыми, кто публиковал произведения именитых авторов, а теперь они первыми открывают читателю новые имена. Главные редактор «Знамени» вспоминает, что букеровский лауреат Денис Куценко когда-то дебютировал в его журнале. «Напечатался в “Знамени” никому не известный мальчик из города Ростова -на-Дону— свою первую вещь об Абхазской войне и 1990-х. После этого попал в Липки, напечатал еще одну вещь у нас, в “Дружбе народов”, где-то еще. Потом одна из этих вещей вышла книжкой», — рассказывает Сергей Чупринин.
В списке авторов, которые печатались в течение года в «Новом мире», примерно сто пятьдесят фамилий — известные и начинающие литераторы. Писатели, которые задают палитру современной литературе.
Скоро, скоро будет теплынь,
долголядые май-июнь.
Дотяни до них, доволынь.
Постучи по дереву, сплюнь.
Зренью зябкому Бог подаст
на развод золотой пятак,
густо-синим зальёт Белфаст.
Это странно, но это так.
2
Бенджамину Маркизу-Гилмору
Неподалёку от казармы
живёшь в тиши.
Ты спишь, и сны твои позорны
и хороши.
Ты нанят как бы гувернёром,
и час спустя
ужо возьмёт тебя измором
как бы дитя.
А ну вставай, учёный немец,
мосье француз.
Чуть свет и окне — готов младенец
мотать на ус.
И это лучше, чем прогулка
ненастным днём.
Поправим плед, прочистим горло,
читать начнём.
Сама достоинства наука
у Маршака
про деда глупого и внука,
про ишака —
как перевод восточной байки.
Ах, Бенджамин,
то Пушкин молвил без утайки:
живи один.
Но что поделать, если в доме
один Маршак.
И твой учитель, между нами,
да-да, дружок...
Такое слово есть «фиаско».
Скажи, смешно?
И хоть Белфаст, хоть штат Небраска,
а толку что?
Как будто вещь осталась с лета
лежать в саду,
и в небесах всё меньше света
и дней в году.
3. Баллимакода
За счастливый побег! — ничего себе тост.
Так подмигивай, скалься, глотай, одурев не
от виски с прицепом и джина внахлёст,
четверть века встречая в ирландской деревне.
За бильярдную удаль крестьянских пиров!
И контуженый шар выползает на пузе
в электрическом треске соседних шаров,
и улов разноцветный качается в лузе.
А в крови «Джонни Уокер» качает права.
Полыхает огнём то, что зыбилось жижей.
И клонится к соседней твоя голова
промежуточной масти — не чёрной, не рыжей.
Дочь трактирщика — это же чёрт побери.
И блестящий бретёр каждой бочке затычка.
Это как из любимейших книг попурри.
Дочь трактирщика, мало сказать — католичка.
За бумажное сердце на том гарпуне
над камином в каре полированных лавок!
Но сползает, скользит в пустоту по спине,
повисает рука, потерявшая навык.
Вольный фермер бубнит про навоз и отёл.
И, с поклоном к нему и другим выпивохам,
поднимается в общем-то где-то бретёр
и к ночлегу неблизкому тащится пёхом.
1992
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.