Во вторник в Париже присуждена Гонкуровская премия за дебютный роман 2012 года и названы семь претендентов на звание гонкуровского лауреата за лучший рассказ...
Гонкуровская премия сезона 2012 года за первый роман присуждена во вторник 3 апреля опубликованному издательством «Gallimard» произведению Франсуа Гарда «Что случилось с белым дикарем» (François Garde. Ce qu'il advint du sauvage blanc), об этом сообщает информационная служба французского телеканала .
Роман, выбранный Гонкуровской академией в списке из шести претендентов, рассказывает о судьбе 14-летнего французского матроса Нарцисса Пеллетье (Narcisse Pelletier, 1844–1894), в XIX веке оставленного на австралийском побережье и обнаруженного спустя семнадцать лет экипажем английского судна. За это время герой истории, основанной на реальных событиях, успел забыть не только родной язык, но и собственное имя. Географ Октав де Валломбрюн пытается понять, что же случилось с «белым дикарем» за годы, проведенные среди аборигенов, и помочь ему вновь обрести «цивилизацию».
Одновременно академики обнародовали отборочный список претендентов на Гонкуровскую премию за лучший рассказ сезона 2012 года, которая, как передает новостная лента , будет присуждена 2 мая. В список вошли семь новелл, представленные в каталогах различных издателей:
1. Жак A. Бертран. Командор неверующих и другие почетные корреспонденты (Jacques A. Bertrand. Commandeur des incroyables et autres honorables correspondants), изд. «Julliard»
2. Дидье Дэнинкс. Надежда на контрабанду (Didier Daeninckx. L’espoir en contrebande), изд. «Cherche Midi»
3. Доминик Фабр. Надо бы вырвать себе сердце (Dominique Fabre. Il faudrait s’arracher le cœur), изд. «L’Olivier»
4. Эрик Фэй. Стать бессмертным и умереть (Eric Faye. Devenir immortel et mourir), изд. «José Corti»
Стояла зима.
Дул ветер из степи.
И холодно было младенцу в вертепе
На склоне холма.
Его согревало дыханье вола.
Домашние звери
Стояли в пещере,
Над яслями тёплая дымка плыла.
Доху отряхнув от постельной трухи
И зернышек проса,
Смотрели с утеса
Спросонья в полночную даль пастухи.
Вдали было поле в снегу и погост,
Ограды, надгробья,
Оглобля в сугробе,
И небо над кладбищем, полное звёзд.
А рядом, неведомая перед тем,
Застенчивей плошки
В оконце сторожки
Мерцала звезда по пути в Вифлеем.
Она пламенела, как стог, в стороне
От неба и Бога,
Как отблеск поджога,
Как хутор в огне и пожар на гумне.
Она возвышалась горящей скирдой
Соломы и сена
Средь целой вселенной,
Встревоженной этою новой звездой.
Растущее зарево рдело над ней
И значило что-то,
И три звездочёта
Спешили на зов небывалых огней.
За ними везли на верблюдах дары.
И ослики в сбруе, один малорослей
Другого,
шажками спускались с горы.
И странным виденьем грядущей поры
Вставало вдали
всё пришедшее после.
Все мысли веков,
все мечты, все миры,
Всё будущее галерей и музеев,
Все шалости фей,
все дела чародеев,
Все ёлки на свете, все сны детворы.
Весь трепет затепленных свечек,
все цепи,
Всё великолепье цветной мишуры...
...Всё злей и свирепей
дул ветер из степи...
...Все яблоки, все золотые шары.
Часть пруда скрывали
верхушки ольхи,
Но часть было видно отлично отсюда
Сквозь гнёзда грачей
и деревьев верхи.
Как шли вдоль запруды
ослы и верблюды,
Могли хорошо разглядеть пастухи.
От шарканья по снегу
сделалось жарко.
По яркой поляне листами слюды
Вели за хибарку босые следы.
На эти следы, как на пламя огарка,
Ворчали овчарки при свете звезды.
Морозная ночь походила на сказку,
И кто-то с навьюженной
снежной гряды
Всё время незримо
входил в их ряды.
Собаки брели, озираясь с опаской,
И жались к подпаску, и ждали беды.
По той же дороге,
чрез эту же местность
Шло несколько ангелов
в гуще толпы.
Незримыми делала их бестелесность
Но шаг оставлял отпечаток стопы.
У камня толпилась орава народу.
Светало. Означились кедров стволы.
– А кто вы такие? – спросила Мария.
– Мы племя пастушье и неба послы,
Пришли вознести вам обоим хвалы.
– Всем вместе нельзя.
Подождите у входа.
Средь серой, как пепел,
предутренней мглы
Топтались погонщики и овцеводы,
Ругались со всадниками пешеходы,
У выдолбленной водопойной колоды
Ревели верблюды, лягались ослы.
Светало. Рассвет,
как пылинки золы,
Последние звёзды
сметал с небосвода.
И только волхвов
из несметного сброда
Впустила Мария в отверстье скалы.
Он спал, весь сияющий,
в яслях из дуба,
Как месяца луч в углубленье дупла.
Ему заменяли овчинную шубу
Ослиные губы и ноздри вола.
Стояли в тени,
словно в сумраке хлева,
Шептались, едва подбирая слова.
Вдруг кто-то в потёмках,
немного налево
От яслей рукой отодвинул волхва,
И тот оглянулся: с порога на деву,
Как гостья,
смотрела звезда Рождества.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.