Насколько я заметил, публика меньше всего склонна платить за то, чтобы ее воспитывали
(Джером Клапка Джером)
Мейнстрим
15.04.2011
Хаксли попал в нехороший рейтинг
Антиутопия Олдоса Хаксли «О дивный новый мир» угодила в «рейтинг ненависти»...
Антиутопия Олдоса Хаксли «О дивный новый мир» угодила в десятку книг Американской библиотечной ассоциации (ALA), которые больше всего хотят запретить в США, сообщает со ссылкой на лондонскую «The Guardian» новостная лента портала . Современных читателей Хаксли, тронутых налетом ложной политкорректности и псевдотолерантности, не устраивают «расизм», «излишне откровенные» сцены и «оскорбительные выражения», которыми изобилует его книга о Лондоне будущего, где людей выращивают на человекофабриках.
Если роман мистера Хаксли занял третью строчку рейтинга ALA, то первое вновь досталось книге «С Танго их трое» Питера Парнелла и Джастина Ричардсона, основанной на реальной истории пары императорских пингвинов из Нью-Йоркского зоопарка, воспитавших птенца в отсутствие матери. Роман о нетрадиционной пингвиньей семье обвиняют в пропаганде гомосексуализма и считают неприемлемым для читателей младшего возраста. На втором месте оказался «Абсолютно правдивый дневник индейца по совместительству» Шермана Алекси, критикуемый за «пропаганду расизма и насилия», «непристойности» и «сквернословия». Замыкает десятку культовый образец вампирской романтики от Стефани Майер под названием «Сумерки».
«Рейтинг ненависти» ежегодно составляется по результатам поданных в библиотеки и школы США заявлений с требованием запретить ту или иную книгу. Применительно к сезону 2010 года он выглядит следующим образом:
1. Питер Парнелл, Джастин Ричардсон. С Танго их трое (Peter Parnell, Justin Richardson. And Tango Makes Three);
2. Шерман Алекси. Абсолютно правдивый дневник индейца по совместительству (Sherman Alexie. The Absolutely True Diary of a Part-Time Indian);
3. Олдос Хаксли. О дивный новый мир (Aldous Huxley. Brave New World);
Бумага терпела, велела и нам
от собственных наших словес.
С годами притёрлись к своим именам,
и страх узнаванья исчез.
Исчез узнавания первый азарт,
взошло понемногу быльё.
Катай сколько хочешь вперёд и назад
нередкое имя моё.
По белому чёрным сто раз напиши,
на улице проголоси,
чтоб я обернулся — а нет ни души
вкруг недоуменной оси.
Но слышно: мы стали вась-вась и петь-петь,
на равных и накоротке,
поскольку так легче до смерти терпеть
с приманкою на локотке.
Вот-вот мы наделаем в небе прорех,
взмывая из всех потрохов.
И нечего будет поставить поверх
застрявших в машинке стихов.
1988
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.