Вчера в павильоне № 75 ВВЦ открылась ХХII Московская международная книжная выставка-ярмарка. В этом году она проходит под девизом «Книга на службе мира и прогресса» и занимает три выставочных зала общей площадью 24 тысячи квадратных метров, на которых разместилось свыше восьмисот экспозиций из 55 стран.
В программе ММКВЯ запланированы: круглый стол «Издательская деятельность Организации Объединенных Наций» и брифинг, посвященный экспозиции «ООН и права человека в РФ», информационный офис Совета Европы в России сформирует круглый стол «Совет Европы — издатель: тематика, деятельность, планы». В первый день работы ММКВЯ 2 сентября состоялась презентация международного образовательного проекта «Норвежский информационный центр. Российско-норвежская старшая школа», а президент Южной Осетии Эдуард Кокойты представил экспозицию «Южная Осетия — год спустя. Хроника августовской войны».
Почетным гостем выставки в этом году стала Индия (2009 год объявлен Годом Индии в России). Индийский стенд, демонстрирующий достижения литературы и лучших образцов полиграфического искусства, занимает в экспозиции центральное место, 4 сентября состоится большой концерт индийских артистов и музыкантов.
Кульминацией международной программы форума станет подведение Роспечатью 4 сентября итогов VI Международного конкурса государств – участников СНГ «Искусство книги».
Важной составляющей литературной программы станут Дни памяти реставратора, историка искусства и публициста Саввы Ямщикова и букеровского лауреата Василия Аксёнова, чей последний роман «Таинственная страсть» будет представлен в завершающий день ММКВЯ.
Я завещаю правнукам записки,
Где высказана будет без опаски
Вся правда об Иерониме Босхе.
Художник этот в давние года
Не бедствовал, был весел, благодушен,
Хотя и знал, что может быть повешен
На площади, перед любой из башен,
В знак приближенья Страшного суда.
Однажды Босх привел меня в харчевню.
Едва мерцала толстая свеча в ней.
Горластые гуляли палачи в ней,
Бесстыжим похваляясь ремеслом.
Босх подмигнул мне: "Мы явились, дескать,
Не чаркой стукнуть, не служанку тискать,
А на доске грунтованной на плоскость
Всех расселить в засол или на слом".
Он сел в углу, прищурился и начал:
Носы приплюснул, уши увеличил,
Перекалечил каждого и скрючил,
Их низость обозначил навсегда.
А пир в харчевне был меж тем в разгаре.
Мерзавцы, хохоча и балагуря,
Не знали, что сулит им срам и горе
Сей живописи Страшного суда.
Не догадалась дьяволова паства,
Что честное, веселое искусство
Карает воровство, казнит убийство.
Так это дело было начато.
Мы вышли из харчевни рано утром.
Над городом, озлобленным и хитрым,
Шли только тучи, согнанные ветром,
И загибались медленно в ничто.
Проснулись торгаши, монахи, судьи.
На улице калякали соседи.
А чертенята спереди и сзади
Вели себя меж них как Господа.
Так, нагло раскорячась и не прячась,
На смену людям вылезала нечисть
И возвещала горькую им участь,
Сулила близость Страшного суда.
Художник знал, что Страшный суд напишет,
Пред общим разрушеньем не опешит,
Он чувствовал, что время перепашет
Все кладбища и пепелища все.
Он вглядывался в шабаш беспримерный
На черных рынках пошлости всемирной.
Над Рейном, и над Темзой, и над Марной
Он видел смерть во всей ее красе.
Я замечал в сочельник и на пасху,
Как у картин Иеронима Босха
Толпились люди, подходили близко
И в страхе разбегались кто куда,
Сбегались вновь, искали с ближним сходство,
Кричали: "Прочь! Бесстыдство! Святотатство!"
Во избежанье Страшного суда.
4 января 1957
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.