И все-таки писатель должен быть профессионалом! Как ни старайся, а дилетантизм на литературном поприще всплывет непременно…
И все-таки писатель должен быть профессионалом! Как ни старайся, а дилетантизм на литературном поприще всплывет непременно. Вот отставные британские полисмены Рон Эванс и Дуглас Томпсон, которым в далекие девяностые посчастливилось охранять от правоверного гнева соплеменников самого Салмана Рушди, беллетристами явно не родились, да оно как-то, в общем, и не надо было… Да только у них, на Западе традиция: коли свела тебя жизнь с большим человеком, надо непременно об этом писать мемуар; с одной стороны, как бы и большому человеку дань уважения, с другой — неплохая возможность подзаработать и прославиться, что наглядно проиллюстрировала еще Моника Левински, соприкоснувшаяся с неотразимой харизмой мистера Клинтона.
Вот как раз непрофессионализм-то и подвел пенсионеров, решивших немножко подредактировать историю своего сотрудничества с господином Рушди. Прочитав в начале августа фрагмент их мемуаров на страницах «Mail on Sunday», бывший подопечный пообещал готовящему книгу издательству «John Blake Publishing» судебный иск за распространение клеветы. Издатели взяли писателей-самородков за грудки, и тем, словно наказанным первоклашкам, пришлось не только приводить в соответствие с истиной сомнительные куски текста, но и придумывать книге новое название.
Под обложку будущего бестселлера, первоначально называвшегося «On Her Majesty's Service», вошло несколько комичных историй об авторе «Сатанинских стихов». Например, о том, как измученные писательскими капризами подопечного офицеры якобы однажды заперли его в чулане под лестницей и отправились пропустить пинту пива в соседний паб. А самого подопечного за неопрятный вид прозвали неряхой (scruffy). Эти-то эпизоды и попали в прессу, и, надо сказать, мистер Рушди читал их с неподдельным интересом. А прочитав, заявил, что ничего подобного и в помине не было, а Рон Эванс отношение к его охране имеет лишь косвенное — он не входил в число телохранителей, поскольку служил водителем у группы охраны.
Пристыженные беллетристы согласились откорректировать текст книги, а заодно и поменяли ее название на «Моя удивительная жизнь в самой опасной группе личной охраны в мире» («My Incredible Life in the World's Most Dangerous Close Protection Squad») — простим их, на Западе так и не научились искусству лаконичных заголовков.
В результате этого забавного инцидента выход книги, запланированный на 4 августа, пришлось отложить.
Девочке медведя подарили.
Он уселся, плюшевый, большой,
Чуть покрытый магазинной пылью,
Важный зверь с полночною душой.
Девочка с медведем говорила,
Отвела для гостя новый стул,
В десять спать с собою уложила,
А в одиннадцать весь дом заснул.
Но в двенадцать, видя свет фонарный,
Зверь пошел по лезвию луча,
Очень тихий, очень благодарный,
Ножками тупыми топоча.
Сосны зверю поклонились сами,
Все ущелье начало гудеть,
Поводя стеклянными глазами,
В горы шел коричневый медведь.
И тогда ему промолвил слово
Облетевший многодумный бук:
— Доброй полночи, медведь! Здорово!
Ты куда идешь-шагаешь, друг?
— Я шагаю ночью на веселье,
Что идет у медведей в горах,
Новый год справляет новоселье.
Чатырдаг в снегу и облаках.
— Не ходи, тебя руками сшили
Из людских одежд людской иглой,
Медведей охотники убили,
Возвращайся, маленький, домой.
Кто твою хозяйку приголубит?
Мать встречает где-то Новый год,
Домработница танцует в клубе,
А отца — собака не найдет.
Ты лежи, медведь, лежи в постели,
Лапами не двигай до зари
И, щеки касаясь еле-еле,
Сказки медвежачьи говори.
Путь далек, а снег глубок и вязок,
Сны прижались к ставням и дверям,
Потому что без полночных сказок
Нет житья ни людям, ни зверям.
1939
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
И все-таки писатель должен быть профессионалом! Как ни старайся, а дилетантизм на литературном поприще всплывет непременно. Вот отставные британские полисмены Рон Эванс и Дуглас Томпсон, которым в далекие девяностые посчастливилось охранять от правоверного гнева соплеменников самого Салмана Рушди, беллетристами явно не родились, да оно как-то, в общем, и не надо было… Да только у них, на Западе традиция: коли свела тебя жизнь с большим человеком, надо непременно об этом писать мемуар; с одной стороны, как бы и большому человеку дань уважения, с другой — неплохая возможность подзаработать и прославиться, что наглядно проиллюстрировала еще Моника Левински, соприкоснувшаяся с неотразимой харизмой мистера Клинтона. 
