Мода — настолько невыносимая разновидность уродства, что приходится менять ее каждые полгода
(Оскар Уайльд)
Книгосфера
26.01.2011
Кого ненавидит Бог?
Традиционный молодежный роман, не из тех, от которых сносит крышу целому поколению, как было с прозой битников, с которой ненавязчиво сравнивают его рецензенты...
(Цитируется по тексту рецензии Василия Владимирского «Дух Необязательности», опубликованной на )
Хэнк Муди. Бог ненавидит нас всех. — СПб.: Азбука, 2011
В этом романе две удачные находки. Во-первых, название, остроумный перевертыш на основе общеизвестного слащаво-лицемерного слогана «Бог любит нас всех». Во-вторых, позиционирование: книга приписана Хэнку Муди, персонажу популярного телесериала «Californication» (в русском переводе «Блудливая Калифорния» или «Калифрения»). К сожалению, в этом нет заслуги автора, чье имя издатели до сих пор держат в секрете. Еще в 2001 году трэш-металл группа «Slayer» дала название «God Hates Us All» очередному своему альбому, а образ плейбоя, раздолбая и редкостного бабника Муди раскручен телеканалом «Showtime» и обязан своим успехом прежде всего обаянию Дэвида Духовны.
Так что же остается в активе, если отвлечься от ловкого, хотя и не вполне оригинального маркетингового хода? Увы, немногое: «Бог ненавидит нас всех» — вполне традиционный молодежный роман, не из тех, от которых сносит крышу целому поколению, как было с прозой битников, с которой ненавязчиво сравнивают его рецензенты. Главный герой, альтер-эго молодого Хэнка Муди «образца 1980-х», ни к чему в этой жизни особенно не стремится и на что не претендует. Закономерным образом вылетев из колледжа, он нехотя вливается в ряды наркоторговцев, вяло клеит девчонок, бессильно опустив руки наблюдает за изменами отца и за тем, как стремительно сгорает от рака легких мать... Над текстом, широко расправив крылья, реет Дух Необязательности. Будь перед нами роман в жанре «критического реализма», главный герой подался бы в драгдилеры от безысходности: трое голоштанных ребятишек, беспощадные ростовщики, последнюю сукноваляльную фабрику в городе закрыли... В триллере он подчистую проигрался бы на бирже или в карты. В левацкой агитке пошел бы торговать дурью из ненависти к консюмеризму, чтобы изнутри разрушить американское «общество потребления». В фантастическом опусе его заставили бы маленькие зеленые человечки или выходцы из Атлантиды... Однако на самом деле главный герой романа «Бог ненавидит нас всех» становится наркокурьером не потому, что умирает с голоду или с детства мечтает о гангстерской карьере. Просто так уж сложилось: зашел за четвертью унции травки для дядюшки, получил предложение, решил согласиться. Почему бы и нет?.. И в легендарной гостинице «Челси» он тоже селится не из-за преклонения перед талантом Чарльза Буковски или харизмой Сида Вишеса: там обитают его шапочные знакомые, а до дома родителей слишком долго добираться. Почему нет, если кой-какая наличность звенит в кармане?.. Показательный эпизод: мать главного героя, которой только что поставили смертельный диагноз, уговаривает его «уехать и жить своей жизнью» — он, натурально, так и поступает. Ну, а единственная его попытка хоть как-то показать характер, сделать сюрприз подруге, улетевшей в Индокитай, заканчивается позорно и жалко — и так буквально во всем, раз за разом...
Герой романа Муди никто и ничто, пустое место, зеро, «чистый лист», он ничего не требует от жизни и ничем особенно не интересуется — ни литературой, ни музыкой, ни кинематографом. Разве что девушками, да и то без охотничьего азарта: берет то, что само плывет в руки. Он — один из миллионов молодых людей, беспечно плывущих по течению, только одних волна разбивает о рифы, а других выносит на берег Острова Сокровищ. Их заслуги или вины ни в том, ни в другом нет — если не считать таковой безвольность. Не знаю, насколько верен этот диагноз, поставленный поколению американцев, вступавших в самостоятельную жизнь на рубеже восьмидесятых-девяностых — у нас тогда веяли совсем другие муссоны и пассаты, формировались совершенно иные человеческие типы. Глядя на героя романа Хэнка Муди (или кто там за него) грешным делом нет-нет да и задумаешься: может, оно и к лучшему?..
Неудачник. Поляк и истерик,
Он проводит бессонную ночь,
Долго бреется, пялится в телик
И насилует школьницу-дочь.
В ванной зеркало и отраженье:
Бледный, длинный, трясущийся, взяв
Дамский бабкин на вооруженье,
Собирается делать пиф-паф.
И - осечка случается в ванной.
А какое-то время спустя,
На артистку в Москву эта Анна
Приезжает учиться, дитя.
Сердцеед желторотый, сжимаю
В кулаке огнестрельный сюрприз.
Это символ? Я так понимаю?
Пять? Зарядов? Вы льстите мне, мисс!
А потом появляется Валя,
Через месяц, как Оля ушла.
А с течением времени Галя,
Обронив десять шпилек, пришла.
Расплевался с единственной Людой
И в кромешный шагнул коридор,
Громыхая пустою посудой.
И ушел, и иду до сих пор.
Много нервов и лунного света,
Вздора юного. Тошно мне, бес.
Любо-дорого в зрелые лета
Злиться, пить, не любить поэтесс.
Подбивает иной Мефистофель,
Озираясь на жизненный путь,
С табурета наглядный картофель
По-чапаевски властно смахнуть.
Где? Когда? Из каких подворотен?
На каком перекрестке любви
Сильным ветром задул страх Господен?
Вон она, твоя шляпа, лови!
У кого это самое больше,
Как бишь там, опереточный пан?
Ангел, Аня, исчадие Польши,
Веселит меня твой талисман.
Я родился в год смерти Лолиты,
И написано мне на роду
Раз в году воскрешать деловито
Наши шалости в адском саду.
"Тусклый огнь", шерстяные рейтузы,
Вечный страх, что без стука войдут...
Так и есть - заявляется Муза,
Эта старая блядь тут как тут.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.