Песочный человек пришел в Россию

 

 

 

Изданный в конце прошлого года силами издательства «Эксмо» «The Sandman» («Песочный человек», как подчеркнуто ненавязчиво сообщает мелкий шрифт на обложке) крепко связан с растущей в России популярностью графических романов. Эта связь тем очевиднее, что в отличие от публиковавшихся ранее «Хранителей», «V значит вендетта» и т. д., «The Sandman» — многотомный проект, к созданию которого приложил руку сам Нил Гейман.

 

Около пяти лет назад издательство «Амфора» уже публиковало «Город грехов» Фрэнка Миллера (часть одноименного цикла «нуарных» графических романов), но или из-за несформированного рынка, или по каким-то другим причинам, но издательство ограничилось только одной книгой. Теперь, когда «Эксмо» поместила на корешок своего «Песочного человека» цифру «один» мы можем с большей и ли меньшей уверенностью говорить о том, что российский читатель до графического романа «дозрел».

 

На ровне со всеми вышеупомянутыми работами, «The Sandman» претендует (и, судя по объемам продаж в США — до некоторой степени оправдано) на статус «самого великого графического романа всех эпох». «Песочный человек» Геймана («Американские боги», «Никогде», «Звездная пыль» и т. д.) — бог или, скорее, воплощение сна и грез, попадает в плен на 70 лет к английскому оккультисту и его сыну, лишивших его сил и атрибутов его власти. Освободившись, Сон пытается восстановить свое былое могущество, чему, собственно, и посвящены новеллы тома. Не отделяя своего героя от прочего «комиксового» пространства «DC Comics» сотоварищи, Гейман встраивает Песочного человека в систему, в которой комфортно сосуществуют Люцефер, герои «Лиги справедливости» (включая Бэтмена), Джон Константин, Каин, Авель и еще бог знает сколько других атрибутов американской современной культуры.

 

Чтобы избежать путаницы и чувства утраты от непонятых аллюзий и цитат, можно обратиться к великолепным примечаниям Михаила Назаренко в конце книги — они выполняют приблизительно такую же функцию, какую выполнял популярный пост, посвященный титрам «Хранителей» Зака Снайдера.

 

Впрочем, у «The Sandman» вполне достаточно мест пересечения с современным культурным российским пространством, чтобы получить от него удовольствие и так. Тут возникает интересный вопрос из области социальный и культурной динамики: можно ли принять нарастающую популярность, а самое главное, «понятность» графических романов за амбициозный признак интегрированности (или поглощения — как больше нравится) российского пространства современным западным? Или просто подросло поколение, воспитанное другими культурными стандартами? Или издатели были в очередной раз вульгарно обмануты хипстерами в очках от Ray Ban, которые убедили их в том, что они — прогрессивное и богатое меньшинство (как это вышло у них с кремлевскими политтехнологам)?

 

Ответом станет успех или провал проекта «Графический роман» на российской территории. Но это уже выводит разговор в совсем другую, политическую, плоскость.