«Да я даже не могу точно сказать, в каком году случилась номинация. Но, раз никаких призов мне так и не досталось, все это, очевидно, было несерьезно», — так отзывается писательница Ирина Муравьева о попадании своего романа «Веселые ребята» в шорт-лист Букеровской премии. Было это в 2005 году.
Интерес, проявленный к «Веселым ребятам», вполне объясним: Ирина повествовала о жизни молодежи в стране СССР, которая после своего исчезновения оказалась более загадочной и мистической, чем Бермудский треугольник. И несмотря на это герои книги Муравьевой, кажется, вели обычную подростковую жизнь: влюблялись, гуляли и делали глупости. Вот только знака равенства между ними и их современными ровесниками, как ни крути, ставить нельзя: то была другая реальность, в которую по неизвестным до сих пор причинам впала немалая часть мира на целых 70 лет. В ней даже секса не было — а люди все равно рождались. И само по себе разумеется, что такой феномен, как и все необычное, привлекает к себе внимание — возможно, номинация на «букера» частично случилась именно благодаря магнетизму непознанного.
Тем более что живет Ирина Муравьева не в России, а в традиционно контрполярных США — там про СССР, кажется, до сих пор судят в основном по фильму «Красная жара». Впрочем, сама писательница не придает географическим условностям особого значения: «Естественно, моя жизнь каким-то образом отражается в тексте моих романов. Но, тем не менее, заявлять, что жизнь за рубежом вывернула наизнанку мое мировоззрение и мое творчество, нельзя. А уж тем более запрещено надевать на героев национальные шапки. Мы все — индивидуумы. Я постоянно живу в США и не сказала бы, что американцы чем-то в корне отличаются от нас. Да и с “мистической русской душой” мне сталкиваться неприходилось. Могу повторить слова Воланда из“Мастера иМаргариты”: передо мной лишь люди».
Все-таки на «букера» номинируют не просто так: советское прошлое — это, конечно, хорошо. Но советское прошлое глазами реальных, правдоподобных и почти живых людей — уже много лучше. Это достойно, это литература: искусство всегда повествует о времени. И о любви, конечно: «Говорите, женская литература скучна? Ятак недумаю. Да, она почти всегда только олюбви— нокакое литературное произведение автора-мужчины выможете назвать, вкотором основным движущей силой сюжета былобы что-то иное? Серьезное произведение невозможно без любви. Ивопрос, почему люди тянутся залюбовью иищут еевсю свою жизнь несмотря на то,что она— почти всегда мучение, ясчитаю, нужно задавать немне. Могу сказать только, что верю влюбовь, сохраненную напротяжении всей жизни».
Вот и в новой книге Ирины Муравьевой, тезки талантливейшей актрисы все из того же СССР, речь идет о главном чувстве на планете. Книга так и называется: любовь. «Любовь фрау Клейст». Действие книги происходит в наши дни, одна из героинь русская, другая — немка, некоторые ключевые сцены разворачиваются в Штатах. Как говорит автор, такая запутанная география была не придумана ею — она логически вытекла из характеров персонажей: «Фрау Клейст, именем которой назван роман, по своему характеру от меня довольно-таки далека. Я ее — не люблю слово “сочинила” — написала дистанционированно, как будто глядя со стороны. Персонажи моих книг вообще ведут свою собственную, почти независимую от меня жизнь. Как только кто-то появляется на бумаге — он начинает диктовать мне, что и как писать. И я, когда работаю над текстом, всегда чувствую фальшь: мне не удастся заставить героев делать что-то просто потому, что я так захотела».
А. Чегодаев, коротышка, врун.
Язык, к очкам подвешенный. Гримаса
сомнения. Мыслитель. Обожал
касаться самых задушевных струн
в сердцах преподавателей – вне класса.
Чем покупал. Искал и обнажал
пороки наши с помощью стенной
с фрейдистским сладострастием (границу
меж собственным и общим не провесть).
Родители, блистая сединой,
доили знаменитую таблицу.
Муж дочери создателя и тесть
в гостиной красовались на стене
и взапуски курировали детство
то бачками, то патлами брады.
Шли дни, и мальчик впитывал вполне
полярное величье, чье соседство
в итоге принесло свои плоды.
Но странные. А впрочем, борода
верх одержала (бледный исцелитель
курсисток русских отступил во тьму):
им овладела раз и навсегда
романтика больших газетных литер.
Он подал в Исторический. Ему
не повезло. Он спасся от сетей,
расставленных везде военкоматом,
забился в угол. И в его мозгу
замельтешила масса областей
познания: Бионика и Атом,
проблемы Астрофизики. В кругу
своих друзей, таких же мудрецов,
он размышлял о каждом варианте:
какой из них эффектнее с лица.
Он подал в Горный. Но в конце концов
нырнул в Автодорожный, и в дисканте
внезапно зазвучала хрипотца:
"Дороги есть основа... Такова
их роль в цивилизации... Не боги,
а люди их... Нам следует расти..."
Слов больше, чем предметов, и слова
найдутся для всего. И для дороги.
И он спешил их все произнести.
Один, при росте в метр шестьдесят,
без личной жизни, в сутолоке парной
чем мог бы он внимание привлечь?
Он дал обет, предания гласят,
безбрачия – на всякий, на пожарный.
Однако покровительница встреч
Венера поджидала за углом
в своей миниатюрной ипостаси -
звезда, не отличающая ночь
от полудня. Женитьба и диплом.
Распределенье. В очереди к кассе
объятья новых родственников: дочь!
Бескрайние таджикские холмы.
Машины роют землю. Чегодаев
рукой с неповзрослевшего лица
стирает пот оттенка сулемы,
честит каких-то смуглых негодяев.
Слова ушли. Проникнуть до конца
в их сущность он – и выбраться по ту
их сторону – не смог. Застрял по эту.
Шоссе ушло в коричневую мглу
обоими концами. Весь в поту,
он бродит ночью голый по паркету
не в собственной квартире, а в углу
большой земли, которая – кругла,
с неясной мыслью о зеленых листьях.
Жена храпит... о Господи, хоть плачь...
Идет к столу и, свесясь из угла,
скрипя в душе и хорохорясь в письмах,
ткет паутину. Одинокий ткач.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
«Да я даже не могу точно сказать, в каком году случилась номинация. Но, раз никаких призов мне так и не досталось, все это, очевидно, было несерьезно», — так отзывается писательница Ирина Муравьева о попадании своего романа «Веселые ребята» в шорт-лист Букеровской премии. Было это в 2005 году. 
