«Да я даже не могу точно сказать, в каком году случилась номинация. Но, раз никаких призов мне так и не досталось, все это, очевидно, было несерьезно», — так отзывается писательница Ирина Муравьева о попадании своего романа «Веселые ребята» в шорт-лист Букеровской премии. Было это в 2005 году.
Интерес, проявленный к «Веселым ребятам», вполне объясним: Ирина повествовала о жизни молодежи в стране СССР, которая после своего исчезновения оказалась более загадочной и мистической, чем Бермудский треугольник. И несмотря на это герои книги Муравьевой, кажется, вели обычную подростковую жизнь: влюблялись, гуляли и делали глупости. Вот только знака равенства между ними и их современными ровесниками, как ни крути, ставить нельзя: то была другая реальность, в которую по неизвестным до сих пор причинам впала немалая часть мира на целых 70 лет. В ней даже секса не было — а люди все равно рождались. И само по себе разумеется, что такой феномен, как и все необычное, привлекает к себе внимание — возможно, номинация на «букера» частично случилась именно благодаря магнетизму непознанного.
Тем более что живет Ирина Муравьева не в России, а в традиционно контрполярных США — там про СССР, кажется, до сих пор судят в основном по фильму «Красная жара». Впрочем, сама писательница не придает географическим условностям особого значения: «Естественно, моя жизнь каким-то образом отражается в тексте моих романов. Но, тем не менее, заявлять, что жизнь за рубежом вывернула наизнанку мое мировоззрение и мое творчество, нельзя. А уж тем более запрещено надевать на героев национальные шапки. Мы все — индивидуумы. Я постоянно живу в США и не сказала бы, что американцы чем-то в корне отличаются от нас. Да и с “мистической русской душой” мне сталкиваться неприходилось. Могу повторить слова Воланда из“Мастера иМаргариты”: передо мной лишь люди».
Все-таки на «букера» номинируют не просто так: советское прошлое — это, конечно, хорошо. Но советское прошлое глазами реальных, правдоподобных и почти живых людей — уже много лучше. Это достойно, это литература: искусство всегда повествует о времени. И о любви, конечно: «Говорите, женская литература скучна? Ятак недумаю. Да, она почти всегда только олюбви— нокакое литературное произведение автора-мужчины выможете назвать, вкотором основным движущей силой сюжета былобы что-то иное? Серьезное произведение невозможно без любви. Ивопрос, почему люди тянутся залюбовью иищут еевсю свою жизнь несмотря на то,что она— почти всегда мучение, ясчитаю, нужно задавать немне. Могу сказать только, что верю влюбовь, сохраненную напротяжении всей жизни».
Вот и в новой книге Ирины Муравьевой, тезки талантливейшей актрисы все из того же СССР, речь идет о главном чувстве на планете. Книга так и называется: любовь. «Любовь фрау Клейст». Действие книги происходит в наши дни, одна из героинь русская, другая — немка, некоторые ключевые сцены разворачиваются в Штатах. Как говорит автор, такая запутанная география была не придумана ею — она логически вытекла из характеров персонажей: «Фрау Клейст, именем которой назван роман, по своему характеру от меня довольно-таки далека. Я ее — не люблю слово “сочинила” — написала дистанционированно, как будто глядя со стороны. Персонажи моих книг вообще ведут свою собственную, почти независимую от меня жизнь. Как только кто-то появляется на бумаге — он начинает диктовать мне, что и как писать. И я, когда работаю над текстом, всегда чувствую фальшь: мне не удастся заставить героев делать что-то просто потому, что я так захотела».
Только зеркало зеркалу снится,
Тишина тишину сторожит...
Решка
Вместо посвящения
По волнам блуждаю и прячусь в лесу,
Мерещусь на чистой эмали,
Разлуку, наверно, неплохо снесу,
Но встречу с тобою — едва ли.
Лето 1963
1. Предвесенняя элегия
...toi qui m'as consolee. Gerard de Nerval
Меж сосен метель присмирела,
Но, пьяная и без вина,
Там, словно Офелия, пела
Всю ночь нам сама тишина.
А тот, кто мне только казался,
Был с той обручен тишиной,
Простившись, он щедро остался,
Он насмерть остался со мной.
10 марта 1963
Комарово
2. Первое предупреждение
Какое нам в сущности дело,
Что все превращается в прах,
Над сколькими безднами пела
И в скольких жила зеркалах.
Пускай я не сон, не отрада
И меньше всего благодать,
Но, может быть, чаще, чем надо,
Придется тебе вспоминать —
И гул затихающих строчек,
И глаз, что скрывает на дне
Тот ржавый колючий веночек
В тревожной своей тишине.
6 июня 1963
Москва
3. В Зазеркалье
O quae beatam, Diva,
tenes Cyprum et Memphin...
Hor.
Красотка очень молода,
Но не из нашего столетья,
Вдвоем нам не бывать — та, третья,
Нас не оставит никогда.
Ты подвигаешь кресло ей,
Я щедро с ней делюсь цветами...
Что делаем — не знаем сами,
Но с каждым мигом все страшней.
Как вышедшие из тюрьмы,
Мы что-то знаем друг о друге
Ужасное. Мы в адском круге,
А может, это и не мы.
5 июля 1963
Комарово
4. Тринадцать строчек
И наконец ты слово произнес
Не так, как те... что на одно колено —
А так, как тот, кто вырвался из плена
И видит сень священную берез
Сквозь радугу невольных слез.
И вкруг тебя запела тишина,
И чистым солнцем сумрак озарился,
И мир на миг преобразился,
И странно изменился вкус вина.
И даже я, кому убийцей быть
Божественного слова предстояло,
Почти благоговейно замолчала,
Чтоб жизнь благословенную продлить.
8-12 августа 1963
5. Зов
В которую-то из сонат
Тебя я спрячу осторожно.
О! как ты позовешь тревожно,
Непоправимо виноват
В том, что приблизился ко мне
Хотя бы на одно мгновенье...
Твоя мечта — исчезновенье,
Где смерть лишь жертва тишине.
1 июля 1963
6. Ночное посещение
Все ушли, и никто не вернулся.
Не на листопадовом асфальте
Будешь долго ждать.
Мы с тобой в Адажио Вивальди
Встретимся опять.
Снова свечи станут тускло-желты
И закляты сном,
Но смычок не спросит, как вошел ты
В мой полночный дом.
Протекут в немом смертельном стоне
Эти полчаса,
Прочитаешь на моей ладони
Те же чудеса.
И тогда тебя твоя тревога,
Ставшая судьбой,
Уведет от моего порога
В ледяной прибой.
10-13 сентября 1963
Комарово
7. И последнее
Была над нами, как звезда над морем,
Ища лучом девятый смертный вал,
Ты называл ее бедой и горем,
А радостью ни разу не назвал.
Днем перед нами ласточкой кружила,
Улыбкой расцветала на губах,
А ночью ледяной рукой душила
Обоих разом. В разных городах.
И никаким не внемля славословьям,
Перезабыв все прежние грехи,
К бессоннейшим припавши изголовьям,
Бормочет окаянные стихи.
23-25 июля 1963
Вместо послесловия
А там, где сочиняют сны,
Обоим — разных не хватило,
Мы видели один, но сила
Была в нем как приход весны.
1965
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
«Да я даже не могу точно сказать, в каком году случилась номинация. Но, раз никаких призов мне так и не досталось, все это, очевидно, было несерьезно», — так отзывается писательница Ирина Муравьева о попадании своего романа «Веселые ребята» в шорт-лист Букеровской премии. Было это в 2005 году. 
