|

Если бы все люди заботились только о благополучии других, то еще скорее передрались бы между собой (Ярослав Гашек)
Анонсы
05.10.2012 Шорт-лист полумесяца 07–21.09.2012К лыжам я более чем равнодушен: по-моему, это спорт для недоумков... .jpg)
ПРОИЗВЕДЕНИЕ ПОЛУМЕСЯЦА 07–21.09.2012:
(Номинатор: pesnya)
(4: pesnya, SukinKot, ole, Sarah)
Отвратительно холодный день. Излишне много снега, черного леса и галдящих подростков. Соревнование восьмых классов по лыжам. Обычно мне удается закосить от подобных мероприятий. Увы, не всегда. К лыжам я более чем равнодушен: по-моему, это спорт для недоумков. Работают конечности, думать не обязательно. Да и трудно это на холоде. Кроме того, с детства нервничаю, если ко мне что-то прицеплено, даже часы. Не говоря о спортивном инвентарe.
У меня вообще непростые отношения с физкультурой. А с чем у тебя простые отношения? – спрашивает внутренний голос, напоминающий голос моей жены. Ответить мне нечего... Я не люблю групповые игры – товарищи по команде часто, и не всегда цензурно, критикуют меня. Например за то, что в футболе я избегаю ударов головой. Не могу подставить голову под тяжелый, грязный мяч. Единоборства тоже не вдохновляют. Брезгую контактировать с посторонним вонючим телом. Особенно, если в контакт вступает моя челюсть или глаз. Короче, с физкультурой у меня не сложилось. Если не считать быструю ходьбу на работу. И еще быстрее – назад <...>
Sarah: Рецензия по Максу будет позднее, а пока я проголосую за него же, чтобы не опоздать.
ФИНАЛИСТЫ ПОЛУМЕСЯЦА 07–21.09.2012:
(Номинатор: natasha)
(3: natasha, white-snow, Helmi)
Sarah: Когда мужчина пишет о женщине, как о любимой – это трепетно; как о матери – трогательно; как о герое повседневности – любопытно. Мише удалось в 16 строках выразить бесконечную любовь к женскому началу – без патетики, перегруза метафорами, не играя рифмами, не давя на читательские мозолики. Перед нами проходит не день – целая жизнь героини, в которой каждая (почти каждая) читательница узнает либо себя, либо свою маму. Этот эффект достигается отсутствием каких-либо характерных черт - героиня описывается действиями, а не признаками. Раннее пробуждение, ежедневный рутинный труд, постоянная забота – о детях, кошках, бумажных делах, когда для себя остаются лишь минуты мыслей ни о чем. Я не думаю, что автор ставил перед собой задачу раскрытия образа ЛГ. Здесь, скорее, попытка несколькими словами выложить мозаику, смотря на которую, читатель понимает, почему Мише так близка и любима героиня, о которой он пишет. Вероятнее всего, это его собственная мама, хотя средства, которыми автор работает над стихом, делают ЛГ похожей на множество виденных нами женщин. Может, поэтому стих становится близким и дорогим большинству читателей.
Думается, что художественная ценность стихотворения здесь вторична, хотя мне очень понравились перестановка действий во времени и внезапный переход с третьего лица на первое. Проникаясь сочувствием и симпатией к героине и автору, как-то совсем не замечаешь, что ветошью водят не в воде, а по воде) и что рифм, как таковых, в стихе кот наплакал и то – на любителя. Выходит, что поэзия, если она настоящая, вполне может нарушить пару-тройку писаных законов.
(Номинатор: Rosa)
(3: Skorodinski, afinskaja, marko)
Sarah: Поговорим же об этом стихе, как о поэтической единице. В первом катрене, который показался мне наиболее удачным, все выглядит стройно и логично, если не брать в расчет рифмы, а вернее, отсутствие их как таковых. «Крыше-услышал» звучит весьма банально, а «дождь-врешь» вообще выходит за рамки добра и зла. То же самое встречается на протяжении всего стихотворения: «одновременно-бедность», «забарабанил-память» вовсе не красят текст, скорее делают его неуклюжим. В то же время, нельзя не отметить и авторские удачи : «дрожь – дождь» и «пульс – злюсь» понравились очень. Во втором катрене строка про пересохший рот показалась весьма пафосной, тем более, что наш герой не похож на страдальца, скорее – на лжеца или же человека, не оправдавшего ожидания любившей его женщины.
Первые две строки третьего катрена :
И все бы ничего, когда бы пульс
не так, в мои вески, забарабанил
вызывают подозрения с точки зрения пунктуации, орфографии и здравого смысла. Забарабанил «не так» - как? Не так сильно? Не так методично? Не так, как обычно? А как –обычно? Одним словом, непонятно.
В четвертом четверостишии меня смутила «малахольная дрожь». Не знаю, как вам, мне – не айс. Тем более, что в контексте предложения, эпитет «малахольная» читается не как прилагательное, а как существительное. Или это мой глюк?
Мне абсолютно понятно и то, почему Роза номинировала это стихотворение, и то, какими чувствами хотела поделиться с нами автор. Я сама на пике эмоций писала множество подобных стихов – это была попытка разрядки, ничего общего с поэзией не имеющая.
natasha: Сара - вы гурмаааан! В целом я согласна с вами (о стихе Бастет, добавила бы еще, что "медной"(?) тоже надо поправить), кроме "ничего общего с поэзией не имеющая". Точнее, не то чтобы я возражаю, а пока просто не понимаю, почему вы так оцениваете. Идея стиха нетривиальная, стих искренний, замечания ваши все устранимы. Почему же, все-таки, не поэзия? Интересно. И важно.
Sarah: Наташа, поэзия - высшая форма существования языка( не я придумала))))) А еще мне кажется, что поэзия - это пространство , в котором встречаются литература, живопись и музыка. Одновременно и навсегда)
4. unis. Любовь
(Номинатор: tamika25)
(2: Rosa, tamika25)
Sarah:
...то, интимное и неизбежное
слегка постыдное и ненужно-трогательное
как лобковый волос
прилипший ночью к потной простыне
и найденный утром, еще до завтрака
и никто не ушел в темноте
нашаривая обувь и одежду
стараясь не хлопнуть дверью
и вообще
не оставить
никакого
следа следа
Элиот однажды сказал, что автор верлибра свободен во всём, если не считать необходимости создавать хорошие стихи. Наверное, Софья написала хороший стих, если кто-то его номинировал, а кто-то за него проголосовал . Пожалуй, я соглашусь и с тем, что любовь прекрасна во многих её проявлениях . Но, помилуйте, я ничего не хочу знать о лобкоых волосах ни автора, ни её любовника. Мне, как читателю, больше интересен психологизм момента, когда приходится уходить в темноте, скрываться, заметать следы. Расставанья маленькая смерть всегда неизбежна, если двое в силу некоторых причин не могут жить вместе. Остается нежность воспоминаний, если вообще что-то остается.
Я не понимаю, почему лобковый волос неизбежен и постыден, особенно постыден, если главным аргументом в его защиту служит естественность всего происходящего.
Я не понимаю, зачем подобные интимные стихи выставлять на всеобщее обозрение, а затем удивляться разнообразию читательских реакций. В наше время поэты умудряются растить стихи даже не из сора, а из глубин физиологии. Мои друзья студенты- медики, приходя из анатомичек, бухали. Затем становились циниками. Если современная поэзия наполнится слизью и лобковыми волосами, то куда нам плыть?
Я не знаю.
tamika25: Ладно, сколько людей - столько и мнений. И всё-таки, я считаю, что Софья этой деталью (волосом)как раз и хотела показать, что любовь - это интимное, неизбежное и, порой, слега постыдное (да, мы иногда стыдимся своих раскованных интимных действий, порывов страсти, о чём иногда и хочется с кем-то поделиться, и не можешь, стыдно признаться даже самим себе...), что трудно высказать словами. И ничего в этом противоестественного нет. Одна деталька обозначила и страсть, и воспоминания, порой стыдливые, но счастливые. Это умиротвореность, это счастье близости настоящей - и физической, и духовной. Это, я бы сказала, и лёгкий эротический момент, который, не называя действия, вызывает у читателя небезразличную реакцию. Я согласна с тем, что это несколько физиологично. Но написано автором, если можно так выразиться, нежно, бережно и осторожно, и совсем не вульгарно.
А что тогда говорить о художниках: Рубенсе, например, прерафаэлитах, Веласкесе, Э. Мане и других, где обнаженные тела, недвусмысленные положения, но всё это красиво, потому что выписано мастерски и с любовью.
Я, всё-таки, хочу, чтобы мы не путали эротические моменты с излишним натурализмом, вульгарностью и скабрезностью. Эти три последних понятия, да, считаю, что с искусством и поэзией не совместимы.
Я, конечно же, не сравниваю стихотворение Софии с гениальными полотнами. Отнюдь. Но, меня, как раз подкупила его искренность, бережность, точное попадание в моё чувствование и вИдение этой темы.
В стихотворении Софии, считаю, всё в рамках "дозволенного" и нигде не перейдена грань "эротика-натурализм". Хотя, мнений может быть много и разных на этот счет, и каждый поймет это стихотворение по-своему.
Мне оно нравится всё вцелом, и своё мнение менять не могу и не хочу.
София, как мне показалось, автор чувственный, ищущий, сомневающийся и ранимый. И очень интересный. Такие авторы у нас на сайте есть, и немало, и надо их беречь.
Rosa: ПОЛНОСТЬЮ согласна с Тамилой.
В этом стихотворении, о которое уже сломано миллион хоккейных клюшек,красиво и грустно рассказано о том человеке, который ушел.
Я вообще сейчас заболела Стругацкими, которых ранее не читала из-за страха НЕ понять, и, видимо, правильно делала.
Идея их *Пикника на обочине*, на мой взгляд, в великом противостоянии *МЫ ХОТИМ - ХОТЯТ/НЕ ХОТЯТ нас*, ведь большинство, если не все произведения мира описывают человеческий коннект, интеракцию и контакт.
Человеки хотят общаться с марсианами,Анна Каренина с Вронским, а я с красавцем из восьмого подъезда.
МЫ ХОТИМ - это понятно и хорошо, ид требует - подавай немедленно и сейчас - марсианина, Вронского или подъездного Ромео.
А что ж делать, если гуманоиды, несчастный офицер или подъездный сосед НИКАК нас не жаждут.
Ходить в Зону, бросаться под поезд или остановиться на алкоголике Васе не из восьмого, а из третьего?
Вот и Софья - были близость, чувственность, радость и откровение.
А наутро человек ушел - неважно, это было первое или миллион третье утро.
Вот он ее уже НЕ ХОЧЕТ.
А волосок - да, было.
Волосок остался, хозяин его уже не придет.
Новелла Матвеева - *мне было довольно того, что гвоздь был на стене вчера*
А вот довольно ли Софье?
Rosa: Я столько - увы - раз была в ситуации, когда я хочу, а вот меня - нет - в разных ситуациях, это необязательно гендерный момент. Это может быть связано с работой - я хочу здесь работать, а меня уволили, это может быть связано с дружбой, когда я хочу придти к подруге поговорить о чем-то важном, а она умотала на свидание, и тэ дэ, и ты стоишь, как маленький в игрушечном магазине и недоумеваешь, почему родители не купили тебе куклу с фиолетовым бантом?
СТАТИСТИКА НЕДЕЛИ 07–21.09.2012:
Номинировано: 4
Прошло в Шорт-лист: 4
Шорт-мэн: Max
Чудо-лоцман: pesnya
Голосивших: 12
Чадский: Sarah Автор: tamika25
Читайте в этом же разделе: 04.10.2012 Я верю в лист. Итоги турнира № 26 23.09.2012 Шорт-лист недели 31.08–07.09.2012: Хоть статуэтку-то не заметил 14.09.2012 Провела лето. Итоги турнира № 25 07.09.2012 Шорт-лист недели 24–31.08.2012: Дом не выстыл 31.08.2012 Шорт-лист недели 17–24.08.2012: О берегах и прибоях
К списку
Комментарии
| | 05.10.2012 13:35 | песня Тамила - молодец | | | | 05.10.2012 15:25 | tamika25 Мы все, кто принимает участие в Шорте, молодцы!)))
Я, вообще-то, впервые в жизни собирала материалы на отчот. А самое интересное было - это подбирать картинки.)))
Валере спасибо: отредактировал и покрасил в разные цвета. Всё чотко и ястно)))) | | | | 05.10.2012 15:40 | marko Я не редактировал, только покрасил. | | | | 05.10.2012 15:43 | tamika25 Ну, покрасить - тоже нужно уметь и время иметь))) | | | | 05.10.2012 19:46 | ole картинки - зашибись))
молодец.
с дебютом :) | | | | 07.10.2012 01:59 | tamika25 Спасибо, Оле! :) | | Оставить комментарий
Чтобы написать сообщение, пожалуйста, пройдите Авторизацию или Регистрацию.
|
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Кобаяси Исса
Авторизация
Камертон
А.Т.Т.
1.
Небо.
Горы.
Небо.
Горы.
Необъятные просторы с недоступной высоты. Пашни в шахматном порядке, три зеленые палатки, две случайные черты. От колодца до колодца желтая дорога вьется, к ней приблизиться придется - вот деревья и кусты. Свист негромкий беззаботный, наш герой, не видный нам, движется бесповоротно. Кадры, в такт его шагам, шарят взглядом флегматичным по окрестностям, типичным в нашей средней полосе. Тут осина, там рябина, вот и клен во всей красе.
Зелень утешает зренье. Монотонное движенье даже лучше, чем покой, успокаивает память. Время мерится шагами. Чайки вьются над рекой. И в зеленой этой гамме...
- Стой.
Он стоит, а оператор, отделяясь от него, методично сводит в кадр вид героя своего. Незавидная картина: неопрятная щетина, второсортный маскхалат, выше меры запыленный. Взгляд излишне просветленный, неприятный чем-то взгляд.
Зритель видит дезертира, беглеца войны и мира, видит словно сквозь прицел. Впрочем, он покуда цел. И глухое стрекотанье аппарата за спиной - это словно обещанье, жизнь авансом в час длиной. Оттого он смотрит чисто, хоть не видит никого, что рукою сценариста сам Господь хранит его. Ну, обыщут, съездят в рожу, ну, поставят к стенке - все же, поразмыслив, не убьют. Он пойдет, точней, поедет к окончательной победе...
Впрочем, здесь не Голливуд. Рассуждением нехитрым нас с тобой не проведут.
Рожа.
Титры.
Рожа.
Титры.
Тучи по небу плывут.
2.
Наш герой допущен в банду на урезанных правах. Банда возит контрабанду - это знаем на словах. Кто не брезгует разбоем, отчисляет в общий фонд треть добычи. Двое-трое путешествуют на фронт, разживаясь там оружьем, камуфляжем и едой. Чужд вражде и двоедушью мир общины молодой.
Каждый здесь в огне пожарищ многократно выживал потому лишь, что товарищ его спину прикрывал. В темноте и слепоте мы будем долго прозябать... Есть у нас, однако, темы, что неловко развивать.
Мы ушли от киноряда - что ж, тут будет череда экспозиций то ли ада, то ли страшного суда. В ракурсе, однако, странном пусть их ловит объектив, параллельно за экраном легкий пусть звучит мотив.
Как вода течет по тверди, так и жизнь течет по смерти, и поток, не видный глазу, восстанавливает мир. Пусть непрочны стены храма, тут идет другая драма, то, что Гамлет видит сразу, ищет сослепу Шекспир.
Вечер.
Звезды.
Синий полог.
Пусть не Кубрик и не Поллак, а отечественный мастер снимет синий небосклон, чтоб дышал озоном он. Чтоб душа рвалась на части от беспочвенного счастья, чтоб кололи звезды глаз.
Наш герой не в первый раз в тень древесную отходит, там стоит и смотрит вдаль. Ностальгия, грусть, печаль - или что-то в том же роде.
Он стоит и смотрит. Боль отступает понемногу. Память больше не свербит. Оператор внемлет Богу. Ангел по небу летит. Смотрим - то ль на небо, то ль на кремнистую дорогу.
Тут подходит атаман, сто рублей ему в карман.
3.
- Табачку?
- Курить я бросил.
- Что так?
- Смысла в этом нет.
- Ну смотри. Наступит осень, наведет тут марафет. И одно у нас спасенье...
- Непрерывное куренье?
- Ты, я вижу, нигилист. А представь - стоишь в дозоре. Вой пурги и ветра свист. Вахта до зари, а зори тут, как звезды, далеки. Коченеют две руки, две ноги, лицо, два уха... Словом, можешь сосчитать. И становится так глухо на душе, твою, блин, мать! Тут, хоть пальцы плохо гнутся, хоть морзянкой зубы бьются, достаешь из закутка...
- Понимаю.
- Нет. Пока не попробуешь, не сможешь ты понять. Я испытал под огнем тебя. Ну что же, смелость - тоже капитал. Но не смелостью единой жив пожизненный солдат. Похлебай болотной тины, остуди на льдине зад. Простатиты, геморрои не выводят нас из строя. Нам и глист почти что брат.
- А в итоге?
- Что в итоге? Час пробьет - протянешь ноги. А какой еще итог? Как сказал однажды Блок, вечный бой. Покой нам только... да не снится он давно. Балерине снится полька, а сантехнику - говно. Если обратишь вниманье, то один, блин, то другой затрясет сквозь сон ногой, и сплошное бормотанье, то рычанье, то рыданье. Вот он, братец, вечный бой.
- Страшно.
- Страшно? Бог с тобой. Среди пламени и праха я искал в душе своей теплую крупицу страха, как письмо из-за морей. Означал бы миг испуга, что жива еще стезя...
- Дай мне закурить. Мне...
- Туго? То-то, друг. В бою без друга ну, практически, нельзя. Завтра сходим к федералам, а в четверг - к боевикам. В среду выходной. Авралы надоели старикам. Всех патронов не награбишь...
- И в себя не заберешь.
- Ловко шутишь ты, товарищ, тем, наверно, и хорош. Славно мы поговорили, а теперь пора поспать. Я пошел, а ты?
- В могиле буду вволю отдыхать.
- Снова шутишь?
- Нет, пожалуй.
- Если нет, тогда не балуй и об этом помолчи. Тут повалишься со стула - там получишь три отгула, а потом небесный чин даст тебе посмертный номер, так что жив ты или помер...
- И не выйдет соскочить?
- Там не выйдет, тут - попробуй. В добрый час. Но не особо полагайся на пейзаж. При дворе и на заставе - то оставят, то подставят; тут продашь - и там продашь.
- Я-то не продам.
- Я знаю. Нет таланта к торговству. Погляди, луна какая! видно камни и траву. Той тропинкой близко очень до Кривого арыка. В добрый час.
- Спокойной ночи. Может, встретимся.
- Пока.
4.
Ночи и дни коротки - как же возможно такое? Там, над шуршащей рекою, тают во мгле огоньки. Доски парома скрипят, слышится тихая ругань, звезды по Млечному кругу в медленном небе летят. Шлепает где-то весло, пахнет тревогой и тиной, мне уже надо идти, но, кажется, слишком светло.
Контуром черным камыш тщательно слишком очерчен, черным холстом небосвод сдвинут умеренно вдаль, жаворонок в трех шагах как-то нелепо доверчив, в теплой и мягкой воде вдруг отражается сталь.
Я отступаю на шаг в тень обессиленной ивы, только в глубокой тени мне удается дышать. Я укрываюсь в стволе, чтоб ни за что не смогли вы тело мое опознать, душу мою удержать.
Ибо становится мне тесной небес полусфера, звуки шагов Агасфера слышу в любой стороне. Время горит, как смола, и опадают свободно многия наши заботы, многия ваши дела.
Так повзрослевший отец в доме отца молодого видит бутылочек ряд, видит пеленок стопу. Жив еще каждый из нас. В звуках рождается слово. Что ж ты уходишь во мглу, прядь разминая на лбу?
В лифте, в стоячем гробу, пробуя опыт паденья, ты в зеркалах без зеркал равен себе на мгновенье. Но открывается дверь и загорается день, и растворяешься ты в спинах идущих людей...
5.
Он приедет туда, где прохладные улицы, где костел не сутулится, где в чешуйках вода. Где струится фонтан, опадая овалами, тает вспышками алыми против солнца каштан.
Здесь в небрежных кафе гонят кофе по-черному, здесь Сезанн и Моне дышат в каждом мазке, здесь излом кирпича веет зеленью сорною, крыши, шляпы, зонты отступают к реке.
Разгорается день. Запускается двигатель, и автобус цветной, необъятный, как мир, ловит солнце в стекло, держит фары навыкате, исчезая в пейзаже, в какой-то из дыр.
И не надо твердить, что сбежать невозможно от себя, ибо нету другого пути, как вводить и вводить - внутривенно, подкожно этот птичий базар, этот рай травести.
Так давай, уступи мне за детскую цену этот чудный станок для утюжки шнурков, этот миксер, ничто превращающий в пену, этот таймер с заводом на пару веков.
Отвлеки только взгляд от невнятной полоски между небом и гаснущим краем реки. Серпантин, а не серп, и не звезды, а блёстки пусть нащупает взгляд. Ты его отвлеки -
отвлеки, потому что татары и Рюрик, Киреевский, Фонвизин, Сперанский, стрельцы, ядовитые охра и кадмий и сурик, блядовитые дети и те же отцы, Аввакум с распальцовкой и Никон с братвою, царь с кошачьей башкой, граф с точеной косой, три разбитых бутылки с водою живою, тупорылый медведь с хитрожопой лисой, Дима Быков, Тимур - а иначе не выйдет, потому что, браток, по-другому нельзя, селезенка не знает, а печень не видит, потому что генсеки, татары, князья, пусть я так не хочу, а иначе не слышно.
Пусть иначе не слышно - я так не хочу. Что с того, что хомут упирается в дышло? Я не дышлом дышу. Я ученых учу.
Потому что закат и Георгий Иванов. И осталось одно - плюнуть в Сену с моста. Ты плыви, мой плевок, мимо башенных кранов, в океанские воды, в иные места...
|
|