Бывают люди, которым знание латыни не мешает все-таки быть ослами
(Мигель Сервантес)
Мейнстрим
06.12.2011
Светлане Алексиевич присудили «Angelus»
Лауреатом Центральноевропейской литературной премии «Angelus» за 2010 год стала белорусская писательница...
Лауреатом Центральноевропейской литературной премии «Angelus» за 2010 год стала белорусская писательница Светлана Алексиевич, книгу которой «У войны не женское лицо» в переводе Ежи Чеха («Wojna nie ma w sobie nic z kobiety») признали лучшей книгой прозы, опубликованной в Польше в 2010 году. Как сообщает информационная служба , решение жюри было объявлено в субботу 3 декабря.
Список претендентов на престижную награду, вручаемую с 2006 года и в денежном выражении составляющей 35 тысяч евро, включал в себя 52 писателя из стран Центральной Европы. В финал вышло семь человек, в том числе две белоруски: Светлана Алексиевич и Наталка Бабина с книгой «Рыбий город».
Номинироваться на премию «Angelus» могут авторы из 14-ти стран Центральной Европы: Австрии, Албании, Беларуси, Болгарии, Боснии и Герцеговины, Венгрии, Германии, Латвии, Литвы, Македонии, Молдовы, Польши, России, Румынии, Сербии, Словакии, Словении, Украины, Хорватии, Чехии и Эстонии. Ранее лауреатами премии становились Юрий Андрухович (Украина, «12 обручей»), Мартин Полак (Австрия, «Убитый в бункере»), Петер Эстерхази (Венгрия, «Harmonia caelestis»), Йозеф Шкворецкий (Чехия, «Инженер человеческих душ») и Дьердь Шпиро (Венгрия, «Мессии»).
«Telegraf.by» напоминает, что в 2007 году решением администрации Александра Лукашенко из школьной программы были исключены произведения многих белорусских писателей и поэтов, в том числе Янки Купалы, Василя Быкова, Нила Гилевича, Рыгора Бородулина, Геннадия Буравкина, Сергея Законникова, Владимира Орлова и других. Попали в черный список и произведения Светланы Алексиевич.
Сижу, освещаемый сверху,
Я в комнате круглой моей.
Смотрю в штукатурное небо
На солнце в шестнадцать свечей.
Кругом - освещенные тоже,
И стулья, и стол, и кровать.
Сижу - и в смущеньи не знаю,
Куда бы мне руки девать.
Морозные белые пальмы
На стеклах беззвучно цветут.
Часы с металлическим шумом
В жилетном кармане идут.
О, косная, нищая скудость
Безвыходной жизни моей!
Кому мне поведать, как жалко
Себя и всех этих вещей?
И я начинаю качаться,
Колени обнявши свои,
И вдруг начинаю стихами
С собой говорить в забытьи.
Бессвязные, страстные речи!
Нельзя в них понять ничего,
Но звуки правдивее смысла
И слово сильнее всего.
И музыка, музыка, музыка
Вплетается в пенье мое,
И узкое, узкое, узкое
Пронзает меня лезвие.
Я сам над собой вырастаю,
Над мертвым встаю бытием,
Стопами в подземное пламя,
В текучие звезды челом.
И вижу большими глазами
Глазами, быть может, змеи,
Как пению дикому внемлют
Несчастные вещи мои.
И в плавный, вращательный танец
Вся комната мерно идет,
И кто-то тяжелую лиру
Мне в руки сквозь ветер дает.
И нет штукатурного неба
И солнца в шестнадцать свечей:
На гладкие черные скалы
Стопы опирает - Орфей.
1921
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.