Возвращение самурая — такой вот банальный, но неизменно трогательный лейтмотив определяет содержание одиннадцатого альбома серии «Kogaratsu» от «Dupuis», который называется «Пекло» («Fournaise»). После пятилетнего отсутствия отвергнутый своей семьей Когарацу возвращается в родные земли, получив известие о том, что крепости угрожают бунтующие крестьяне. Чтобы организовать защиту, ему приходится едва ли не силой навязать недоверчивой семейке свои боевые навыки.
Надо сказать, этот удивительный персонаж Босса ничего не утратил ни грамма своей харизматичности — он по-прежнему прям, напрочь лишен напыщенности… и неразговорчив. Словом, полностью соответствует требованиям самурайского кодекса. Неплохо поработал над альбомом и мсье Мишетц, превосходные акварели которого весьма способствуют погружению в жизнь средневековой Японии.
Сержант в Канаде больше, чем сержант
Rodolphe et Leo. Trent / Вып. 1. — Dargaud, 2008. — 148 с. — 20 евро
Издательство «Dargaud» взялось за издание серии комикс-альбомов «Trent», в центре которой приключения сержанта канадской конной полиции в лесах американского Севера. Прямой и жесткий герой Родольфа и Лео («Aldébaran», «Bételgeuse», «Kenya») невозмутим и мало подвержен страстям, однако его приключения на протяжении всего комикса держат читателя в постоянном напряжении. Первый из трех выпусков полного издания серии включает в себя три альбома, снабженные предисловием сценариста: «Мертвец» («L'hommemort» — ужасно неприятно, но главному герою предстоит арестовать брата женщины, которая ему небезразлична), «Малыш» («LeKid» — история с 17-летним убийцей) и «Когда зажигаются лампы» («Quands'allumentleslampes»).
Отказом от скорбного перечня - жест
большой широты в крохоборе! -
сжимая пространство до образа мест,
где я пресмыкался от боли,
как спившийся кравец в предсмертном бреду,
заплатой на барское платье
с изнанки твоих горизонтов кладу
на движимость эту заклятье!
Проулки, предместья, задворки - любой
твой адрес - пустырь, палисадник, -
что избрано будет для жизни тобой,
давно, как трагедии задник,
настолько я обжил, что где бы любви
своей не воздвигла ты ложе,
все будет не краше, чем храм на крови,
и общим бесплодием схоже.
Прими ж мой процент, разменяв чистоган
разлуки на брачных голубок!
За лучшие дни поднимаю стакан,
как пьет инвалид за обрубок.
На разницу в жизни свернув костыли,
будь с ней до конца солидарной:
не мягче на сплетне себе постели,
чем мне - на листве календарной.
И мертвым я буду существенней для
тебя, чем холмы и озера:
не большую правду скрывает земля,
чем та, что открыта для взора!
В тылу твоем каждый растоптанный злак
воспрянет, как петел ледащий.
И будут круги расширятся, как зрак -
вдогонку тебе, уходящей.
Глушеною рыбой всплывая со дна,
кочуя, как призрак - по требам,
как тело, истлевшее прежде рядна,
как тень моя, взапуски с небом,
повсюду начнет возвещать обо мне
тебе, как заправский мессия,
и корчится будут на каждой стене
в том доме, чья крыша - Россия.
июнь 1967
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.