Роман Рижка издал в Париже очередное порождение своего пытливого творческого гения...
Французский журналист и писатель Роман Рижка издал в Париже очередное порождение своего пытливого творческого гения — фантастический роман так называемом Голодоморе с характерным названием «Нивы людоедов», о чем со ссылкой на Украинскую службу Би-би-си сообщает информационная колонка .
Роман стал второй частью трилогии о событиях 1914–1950 годов на Украине, открывшейся романом «Семь поездов императрицы», хронологически охватывающим эпоху освободительных движений и гражданской войны. Действие нового произведения разворачивается в 1932–1933 годах. Уже написан и последний роман трилогии — как нетрудно догадаться, речь в нем пойдет о Второй мировой войне и Украинской повстанческой армии.
«Почему я выбрал местом действия Украину? Потому что моя жена — украинка, и ее семья сильно пострадала от Голодомора, — объясняет истоки своего замысла сам Раймон Кляринар, работающий под творческим псевдонимом Роман Рижка и узнавший о Голодоморе от родителей своей супруги. — Мать моего свекра была единственной в семье, кто выжил в 1933 году. Она потеряла родителей, двух братьев, сестру... Семья была раскулачена, а сама женщина не погибла лишь потому, что работала гувернанткой в семье советского милиционера».
Роман Рижка не сомневается в том, что семья советского милиционера в далекие тридцатые годы могла позволить себе завести гувернантку, и надеется убить своим творчеством двух зайцев сразу: растопить жгучим глаголом всеобщее безразличие французского общества к трагедии Голодомора, а заодно уравновесить активное московское отрицание формулировки событий 1933 года как геноцида. И роман, то есть художественная проза, удобен для достижения этих целей как никакой другой литературный жанр: во-первых, сам автор считает его «хорошим и приятным» способом донести информацию об украинцах и украинской истории до размягченного демократией сознания французов; во-вторых, роман объективно допускает возможности преподносить историю в фантастической форме.
Раймон Кляринар занимает должность заместителя главного редактора французского еженедельника «Courrier international», на страницах которого нередко публикуются посвященные теме Голодомора переводные материалы из украинской и российской прессы. Сам он не сомневается в факте геноцида украинцев, имевшего место в начале тридцатых.
Отказом от скорбного перечня - жест
большой широты в крохоборе! -
сжимая пространство до образа мест,
где я пресмыкался от боли,
как спившийся кравец в предсмертном бреду,
заплатой на барское платье
с изнанки твоих горизонтов кладу
на движимость эту заклятье!
Проулки, предместья, задворки - любой
твой адрес - пустырь, палисадник, -
что избрано будет для жизни тобой,
давно, как трагедии задник,
настолько я обжил, что где бы любви
своей не воздвигла ты ложе,
все будет не краше, чем храм на крови,
и общим бесплодием схоже.
Прими ж мой процент, разменяв чистоган
разлуки на брачных голубок!
За лучшие дни поднимаю стакан,
как пьет инвалид за обрубок.
На разницу в жизни свернув костыли,
будь с ней до конца солидарной:
не мягче на сплетне себе постели,
чем мне - на листве календарной.
И мертвым я буду существенней для
тебя, чем холмы и озера:
не большую правду скрывает земля,
чем та, что открыта для взора!
В тылу твоем каждый растоптанный злак
воспрянет, как петел ледащий.
И будут круги расширятся, как зрак -
вдогонку тебе, уходящей.
Глушеною рыбой всплывая со дна,
кочуя, как призрак - по требам,
как тело, истлевшее прежде рядна,
как тень моя, взапуски с небом,
повсюду начнет возвещать обо мне
тебе, как заправский мессия,
и корчится будут на каждой стене
в том доме, чья крыша - Россия.
июнь 1967
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.