С тех пор как завелись у нас знатоки искусства, само искусство пошло к черту
(Рихард Вагнер)
Мейнстрим
11.11.2011
Пеппи не угодила афрогерманскому племяннику
Призрак толерантности продолжает греметь ржавыми цепями в мирных жилищах европейских демократий...
Призрак толерантности продолжает греметь ржавыми цепями в мирных жилищах европейских демократий. Теолог Эске Вольрад из немецкой ассоциации женщин-евангелисток обнаружила в бессмертной книге шведской писательницы Астрид Линдгрен «Пеппи Длинныйчулок» разгул «колониальных расистских стереотипов». Об этом со ссылкой на «Газету.ру» и шведское интернет-издание «The Local» сообщает новостная лента агентства .
«Дело не в том, что сама фигура Пеппи Длинныйчулок — расистская, а в том, что все три книжки из трилогии полны колониальных расистских стереотипов», — заявила евангелистская голубица, не преминув при этом поставить в заслугу издателям изменение в одной из книг статусного обозначения отца героини, который из «негритянского» короля превратился в политкорректного «южно-морского». Стараясь выказать объективность, Эске Вольрад признает, что в книге Астрид Линдгрен «есть очень много позитивных вещей: например, сильный женский характер, ответственность детей за свои поступки, протест против жестокости в отношении животных, критика властей».
Нынешние политкорректоры, естественно, не намерены останавливаться на полпути и не успокоятся, покуда не отредактируют все произведение на свой прихотливый лад.
Произведение Линдгрен и впрямь просто кишит совершенно неприемлемыми эпизодами. «В книге черные детишки кидаются друг в друга песком на глазах у белых ребят, — доверительно рассказала фрау Вольрад. — Когда я читала книгу своему племяннику — а он чернокожий, — я просто выкинула этот эпизод».
«В Германии треть детей до пяти лет родились в иммигрантских семьях, — посетовала эта неравнодушная женщина. — Издатели, видимо, полагают, что эти книжки покупают только белые женщины из среднего класса».
Разворачивая свои личные психологические проблемы до мировых масштабов, фрау Вольрад предлагает снабжать эпизоды, которые ей неудобно зачитать вслух при афрогерманском племяннике, сносками, объясняющими непосвященным контекст расистских высказываний. Таким образом, уверена евангелистка, детей с младых ногтей можно было бы приучать к жизни в мультикультурном обществе.
Следуя логике, нетрудно сделать вывод, что ситуация далеко не так смешна, как кажется на первый взгляд, и крепчающий маразм политкорректности очень даже может оказаться похуже костров инквизиции, поскольку те, кто сжигал книги, по крайней мере, не вторгались в их содержание. За последние же годы накопилось более чем достаточно фактов редактирования книг в угоду определенной идеологии.
А еще "Маугли" Киплинга надо отредактировать. В этой книге тигр и шакал изображаются злодеями, тогда как на самом деле эти животные - санитары джунглей. Про сказки народов мира я вообще молчу - сплошной садизм и ксенофобия :)
И еще вот слова "критика властей", которые характеризуют одно из достоинств книжки... Они ведь противоречат 282-й статье - в части унижения достоинства или оскорбления по факту принадлежности к определенной профессиональной или социальной группе. Нинадабы власти критиковать - это профессиональная группа.
Оставить комментарий
Чтобы написать сообщение, пожалуйста, пройдите Авторизацию или Регистрацию.
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
За Москва-рекой в полуподвале
Жил высокого роста блондин.
Мы б его помянули едва ли,
Кабы только не случай один.
Он вставал удивительно поздно.
Кое-как расставался со сном.
Батарея хрипела гриппозно.
Белый день грохотал за окном.
Выпив чашку холодного чаю,
Съев арахиса полную горсть,
Он повязывал шарф, напевая,
Брал с крюка стариковскую трость.
Был он молод. С лохматой собакой
Выходил в переулки Москвы.
Каждый вправе героя гулякой
Окрестить. Так и было, увы.
Раз, когда он осеннею ночью
Интересную книгу читал,
Некто белый, незримый воочью,
Знак смятенья над ним начертал.
С той поры временами гуляка
Различал под бесплотным перстом
По веленью незримого знака
Два-три звука в порядке простом.
Две-три ноты, но сколько свободы!
Как кружилась его голова!
А погода сменяла погоду,
Снег ложился, вставала трава.
Белый день грохотал неустанно,
Заставая его в неглиже.
Наш герой различал фортепьяно
На высоком одном этаже.
И бедняга в догадках терялся:
Кто проклятье его разгадал?
А мотив между тем повторялся,
Кто-то сверху ночами играл.
Он дознался. Под кровлей покатой
Жили врозь от людей вдалеке
Злой старик с шевелюрой косматой,
Рядом - девушка в сером платке.
Он внушил себе (разве представишь?
И откуда надежды взялись?),
Что напевы медлительных клавиш
Под руками ее родились.
В день веселой женитьбы героя
От души веселился народ.
Ели первое, ели второе,
А на третье сварили компот.
Славный праздник слегка омрачался,
Хотя "Горько" летело окрест, -
Злой старик в одночасье скончался,
И гудел похоронный оркестр.
Геликоны, литавры, тромбоны.
Спал герой, захмелев за столом.
Вновь литавры, опять геликоны -
Две-три ноты в порядке простом.
Вот он спит. По январскому полю
На громадном летит скакуне.
Видит маленький город, дотоле
Он такого не видел во сне.
Видит ратушу, круг циферблата,
Трех овчарок в глубоком снегу.
И к нему подбегают ребята
Взапуски, хохоча на бегу.
Сзади псы, утопая в кюветах,
Притащили дары для него:
Три письма в разноцветных конвертах -
Вот вам слезы с лица моего!
А под небом заснеженных кровель,
Привнося глубину в эту высь,
С циферблатом на ратуше вровень
Две-три птицы цепочкой.
Проснись!
Он проснулся. Открытая книга.
Ночь осенняя. Сырость с небес.
В полутемной каморке - ни сдвига.
Слышно только от мига до мига:
Ре-ре-соль-ре-соль-ре-до-диез.
1977
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.