Самое приятное в мореплавании — близость берега, а в сухопутном хождении — близость моря
(Плутарх)
Мейнстрим
27.10.2011
К 70-летию гибели Аркадия Гайдара
«Российская газета» публикует сегодня интервью с биографом знаменитого детского писателя...
Семьдесят лет назад, 26 октября 1941 года, погиб писатель Аркадий Петрович Гайдар (Голиков). К этой годовщине приурочена публикация на страницах сегодняшнего выпуска — беседа Павла Басинского с педагогом, публицистом, биографом Гайдара Борисом Николаевичем Камовым, чья книга «Аркадий Гайдар. Мишень для газетных киллеров» была удостоена премии Артема Боровика за 2010 год.
О содержании этого интервью исчерпывающе говорит его название — «Военная тайна. Какого Гайдара мы потеряли: жестокого командира или прекрасного детского писателя?» Автор «Голубой чашки» и «Судьбы барабанщика» в перестроечные и постперестроечные годы оказался среди тех, кого было важно втоптать в грязь в первую очередь. С подачи Владимира Солоухина и его прогрессивных коллег, рисовавших тогда новую российскую идеологию, Гайдара обвинили во всех смертных грехах, даже не потрудившись документально обосновать эти обвинения. В интервью с Борисом Камовым делается попытка отделить правду от чудовищной лжи, которой сегодня принято верить.
«Он — единственный из наших писателей создал произведение, которое не просто было прочитано детьми, но породило реальное общественное движение среди подростков, назвавших себя “тимуровцами”, — пишет автор материала. — Так, сегодня поклонники романов Толкиена называют себя “толкиенистами” — другие времена, другие нравы, другие “тимуровцы”...»
В чем разница? В одной незначительной мелочи. Если тимуровцы стремились нести в реальный мир реальное добро, то толкиенисты бегут от реального мира куда подальше, ибо анонимно наколоть старушке дровишек это вам не колечко в Ородруин швырнуть.
В Рождество все немного волхвы.
В продовольственных слякоть и давка.
Из-за банки кофейной халвы
производит осаду прилавка
грудой свертков навьюченный люд:
каждый сам себе царь и верблюд.
Сетки, сумки, авоськи, кульки,
шапки, галстуки, сбитые набок.
Запах водки, хвои и трески,
мандаринов, корицы и яблок.
Хаос лиц, и не видно тропы
в Вифлеем из-за снежной крупы.
И разносчики скромных даров
в транспорт прыгают, ломятся в двери,
исчезают в провалах дворов,
даже зная, что пусто в пещере:
ни животных, ни яслей, ни Той,
над Которою - нимб золотой.
Пустота. Но при мысли о ней
видишь вдруг как бы свет ниоткуда.
Знал бы Ирод, что чем он сильней,
тем верней, неизбежнее чудо.
Постоянство такого родства -
основной механизм Рождества.
То и празднуют нынче везде,
что Его приближенье, сдвигая
все столы. Не потребность в звезде
пусть еще, но уж воля благая
в человеках видна издали,
и костры пастухи разожгли.
Валит снег; не дымят, но трубят
трубы кровель. Все лица, как пятна.
Ирод пьет. Бабы прячут ребят.
Кто грядет - никому не понятно:
мы не знаем примет, и сердца
могут вдруг не признать пришлеца.
Но, когда на дверном сквозняке
из тумана ночного густого
возникает фигура в платке,
и Младенца, и Духа Святого
ощущаешь в себе без стыда;
смотришь в небо и видишь - звезда.
Январь 1972
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.