Стих поэта может быть для вас неясен, так как поэт не обязан
справляться со степенью вашего эстетического развития
(Иннокентий Анненский)
Мейнстрим
15.10.2008
Стучал ли пан Кундера?
Сотрудник чешского Института по изучению тоталитарных режимов обнаружил, что в 1950 году студент Кундера «перестукивался» с полицией...
Чешскому литератору Милану Кундере пришлось оправдываться — один из сотрудников чешского Института по изучению тоталитарных режимов обнаружил, что в 1950 году студент Кундера «перестукивался» с полицией, передает .
Обнаруженный в полицейских архивах документ свидетельствует, что 14 марта 1950 года Кундера сообщил полиции о том, что некий его приятель назначил встречу Мирославу Дворжачеку, сбежавшему после коммунистического переворота 1948 года в Германию, где его завербовали западные спецслужбы и вернули обратно. Благодаря доносу Дворжачек был арестован, приговорен к 22 годам тюрьмы и вскоре отправлен на урановые рудники. В 1963 году он вышел на свободу и уехал в Швецию.
В телефонной беседе с корреспондентом чешского агентства CTK писатель утверждал, что известие застало его врасплох и он «ничего не знал об этом до вчерашнего дня, так как этого никогда не было». Сам факт существования данного документа пан Кундера отнес к разряду загадок.
Как писатель Кундера стал известен в 60-е годы века после публикации романа «Шутка» и сборника рассказов «Смешные любови». А в 1968 году, после вторжения в Чехословакию советских войск он стал диссидентом и русофобом. С 1975 году Кундера живет во Франции, где в 1984 году опубликовал свой самый знаменитый роман «Невыносимая легкость бытия». Имя Кундеры называется среди главных претендентов на присуждение Нобелевской премии по литературе наряду с израильтянином Амосом Озом, перуанцем Марио Варгасом Льосой и американцем Филиппом Ротом.
Стояла зима.
Дул ветер из степи.
И холодно было младенцу в вертепе
На склоне холма.
Его согревало дыханье вола.
Домашние звери
Стояли в пещере,
Над яслями тёплая дымка плыла.
Доху отряхнув от постельной трухи
И зернышек проса,
Смотрели с утеса
Спросонья в полночную даль пастухи.
Вдали было поле в снегу и погост,
Ограды, надгробья,
Оглобля в сугробе,
И небо над кладбищем, полное звёзд.
А рядом, неведомая перед тем,
Застенчивей плошки
В оконце сторожки
Мерцала звезда по пути в Вифлеем.
Она пламенела, как стог, в стороне
От неба и Бога,
Как отблеск поджога,
Как хутор в огне и пожар на гумне.
Она возвышалась горящей скирдой
Соломы и сена
Средь целой вселенной,
Встревоженной этою новой звездой.
Растущее зарево рдело над ней
И значило что-то,
И три звездочёта
Спешили на зов небывалых огней.
За ними везли на верблюдах дары.
И ослики в сбруе, один малорослей
Другого,
шажками спускались с горы.
И странным виденьем грядущей поры
Вставало вдали
всё пришедшее после.
Все мысли веков,
все мечты, все миры,
Всё будущее галерей и музеев,
Все шалости фей,
все дела чародеев,
Все ёлки на свете, все сны детворы.
Весь трепет затепленных свечек,
все цепи,
Всё великолепье цветной мишуры...
...Всё злей и свирепей
дул ветер из степи...
...Все яблоки, все золотые шары.
Часть пруда скрывали
верхушки ольхи,
Но часть было видно отлично отсюда
Сквозь гнёзда грачей
и деревьев верхи.
Как шли вдоль запруды
ослы и верблюды,
Могли хорошо разглядеть пастухи.
От шарканья по снегу
сделалось жарко.
По яркой поляне листами слюды
Вели за хибарку босые следы.
На эти следы, как на пламя огарка,
Ворчали овчарки при свете звезды.
Морозная ночь походила на сказку,
И кто-то с навьюженной
снежной гряды
Всё время незримо
входил в их ряды.
Собаки брели, озираясь с опаской,
И жались к подпаску, и ждали беды.
По той же дороге,
чрез эту же местность
Шло несколько ангелов
в гуще толпы.
Незримыми делала их бестелесность
Но шаг оставлял отпечаток стопы.
У камня толпилась орава народу.
Светало. Означились кедров стволы.
– А кто вы такие? – спросила Мария.
– Мы племя пастушье и неба послы,
Пришли вознести вам обоим хвалы.
– Всем вместе нельзя.
Подождите у входа.
Средь серой, как пепел,
предутренней мглы
Топтались погонщики и овцеводы,
Ругались со всадниками пешеходы,
У выдолбленной водопойной колоды
Ревели верблюды, лягались ослы.
Светало. Рассвет,
как пылинки золы,
Последние звёзды
сметал с небосвода.
И только волхвов
из несметного сброда
Впустила Мария в отверстье скалы.
Он спал, весь сияющий,
в яслях из дуба,
Как месяца луч в углубленье дупла.
Ему заменяли овчинную шубу
Ослиные губы и ноздри вола.
Стояли в тени,
словно в сумраке хлева,
Шептались, едва подбирая слова.
Вдруг кто-то в потёмках,
немного налево
От яслей рукой отодвинул волхва,
И тот оглянулся: с порога на деву,
Как гостья,
смотрела звезда Рождества.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
Чешскому литератору Милану Кундере пришлось оправдываться — один из сотрудников чешского Института по изучению тоталитарных режимов обнаружил, что в 1950 году студент Кундера «перестукивался» с полицией, передает . 
