Не смотреть друг на друга, но смотреть в одном направлении — вот что значит любить
(Антуан де Сент-Экзюпери)
Мейнстрим
06.04.2011
Наследники Джонса наживутся на пороке
Наследники Джеймса Джонса вновь напрягли мускулы, решив выжать из творчества покойного американского писателя отнюдь не лишние деньги...
Потомкам нечего стыдится, особенно если речь идет о возможности лишний раз нажиться на чужом таланте. Ибо на то они и потомки, чтобы вволю тянуть живительные соки из генеалогического, так сказать, древа. Наследники Джеймса Джонса (1931–1978) вновь напрягли мускулы, решив выжать из творчества покойного американского писателя отнюдь не лишние деньги. Как сообщает со ссылкой на «The New York Times» новостная лента , они задумали впервые издать его роман «Отныне и вовек» в авторском варианте — со всеми «fuck» и упоминаниями гомосексуализма в славной армии США.
Для этого, например, восстановили эпизод, в которой солдат признается, что иногда оказывает богатым мужчинам сексуальные услуги за деньги. В еще одном восстановленном отрывке описывается расследование возможных случаев гомосексуализма в армии. Наверное, это характеризует упомянутую армию не лучшим образом, однако, по крайней мере, объясняет полное отсутствие моральных установок у американских военных эпоху войны во Вьетнаме, в дни «точечных» бомбардировок Белграда, во время интервенций в Афганистан и Ирак...
В авторской редакции роман «Отныне и вовек» появится в электронном виде вместе с некоторыми другими произведениями Джонса, причем одно из них, «To the End of the War», будет опубликовано впервые.
Дабы, подобно упомянутому солдату, не запятнать собственной репутации, наследники не преминули напомнить, что писатель противился цензурным купюрам: как ни вымарывай некоторые слова и темы из книг, они все равно прокрадутся в печать, пусть в другом романе и десятью годами позже, считал он. Говоря это, Джонс все же уступил цензуре, и в 1951 году его дебютный роман, был опубликован. Книга, показывающая глазами новобранца состояние американской армии накануне Пёрл-Харбора, имела шумный успех. Спустя год роман был отмечен Национальной книжной премией, а еще через год подвергся первой экранизации в Голливуде с Бертом Ланкастером и Фрэнком Синатрой. Фильм получил восемь Оскаров, в том числе как лучшая картина года.
«Korrespondent.net» отмечает, что в Харькове готовят к выходу в оригинальном варианте «Тихий Дон» Михаила Шолохова, который будет значительно отличаться от изданий советских времен.
Полночь в Москве. Роскошно буддийское лето.
С дроботом мелким расходятся улицы в чоботах узких железных.
В черной оспе блаженствуют кольца бульваров...
Нет на Москву и ночью угомону,
Когда покой бежит из-под копыт...
Ты скажешь - где-то там на полигоне
Два клоуна засели - Бим и Бом,
И в ход пошли гребенки, молоточки,
То слышится гармоника губная,
То детское молочное пьянино:
- До-ре-ми-фа
И соль-фа-ми-ре-до.
Бывало, я, как помоложе, выйду
В проклеенном резиновом пальто
В широкую разлапицу бульваров,
Где спичечные ножки цыганочки в подоле бьются длинном,
Где арестованный медведь гуляет -
Самой природы вечный меньшевик.
И пахло до отказу лавровишней...
Куда же ты? Ни лавров нет, ни вишен...
Я подтяну бутылочную гирьку
Кухонных крупно скачущих часов.
Уж до чего шероховато время,
А все-таки люблю за хвост его ловить,
Ведь в беге собственном оно не виновато
Да, кажется, чуть-чуть жуликовато...
Чур, не просить, не жаловаться! Цыц!
Не хныкать -
Для того ли разночинцы
Рассохлые топтали сапоги,
Чтоб я теперь их предал?
Мы умрем как пехотинцы,
Но не прославим ни хищи, ни поденщины, ни лжи.
Есть у нас паутинка шотландского старого пледа.
Ты меня им укроешь, как флагом военным, когда я умру.
Выпьем, дружок, за наше ячменное горе,
Выпьем до дна...
Из густо отработавших кино,
Убитые, как после хлороформа,
Выходят толпы - до чего они венозны,
И до чего им нужен кислород...
Пора вам знать, я тоже современник,
Я человек эпохи Москвошвея, -
Смотрите, как на мне топорщится пиджак,
Как я ступать и говорить умею!
Попробуйте меня от века оторвать, -
Ручаюсь вам - себе свернете шею!
Я говорю с эпохою, но разве
Душа у ней пеньковая и разве
Она у нас постыдно прижилась,
Как сморщенный зверек в тибетском храме:
Почешется и в цинковую ванну.
- Изобрази еще нам, Марь Иванна.
Пусть это оскорбительно - поймите:
Есть блуд труда и он у нас в крови.
Уже светает. Шумят сады зеленым телеграфом,
К Рембрандту входит в гости Рафаэль.
Он с Моцартом в Москве души не чает -
За карий глаз, за воробьиный хмель.
И словно пневматическую почту
Иль студенец медузы черноморской
Передают с квартиры на квартиру
Конвейером воздушным сквозняки,
Как майские студенты-шелапуты.
Май - 4 июня 1931
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
Потомкам нечего стыдится, особенно если речь идет о возможности лишний раз нажиться на чужом таланте. Ибо на то они и потомки, чтобы вволю тянуть живительные соки из генеалогического, так сказать, древа. Наследники Джеймса Джонса (1931–1978) вновь напрягли мускулы, решив выжать из творчества покойного американского писателя отнюдь не лишние деньги. Как сообщает со ссылкой на «The New York Times» новостная лента , они задумали впервые издать его роман «Отныне и вовек» в авторском варианте — со всеми «fuck» и упоминаниями гомосексуализма в славной армии США. 
