Зависть — сестра соревнования, следственно из хорошего роду
(Александр Пушкин)
Мейнстрим
06.04.2011
Наследники Джонса наживутся на пороке
Наследники Джеймса Джонса вновь напрягли мускулы, решив выжать из творчества покойного американского писателя отнюдь не лишние деньги...
Потомкам нечего стыдится, особенно если речь идет о возможности лишний раз нажиться на чужом таланте. Ибо на то они и потомки, чтобы вволю тянуть живительные соки из генеалогического, так сказать, древа. Наследники Джеймса Джонса (1931–1978) вновь напрягли мускулы, решив выжать из творчества покойного американского писателя отнюдь не лишние деньги. Как сообщает со ссылкой на «The New York Times» новостная лента , они задумали впервые издать его роман «Отныне и вовек» в авторском варианте — со всеми «fuck» и упоминаниями гомосексуализма в славной армии США.
Для этого, например, восстановили эпизод, в которой солдат признается, что иногда оказывает богатым мужчинам сексуальные услуги за деньги. В еще одном восстановленном отрывке описывается расследование возможных случаев гомосексуализма в армии. Наверное, это характеризует упомянутую армию не лучшим образом, однако, по крайней мере, объясняет полное отсутствие моральных установок у американских военных эпоху войны во Вьетнаме, в дни «точечных» бомбардировок Белграда, во время интервенций в Афганистан и Ирак...
В авторской редакции роман «Отныне и вовек» появится в электронном виде вместе с некоторыми другими произведениями Джонса, причем одно из них, «To the End of the War», будет опубликовано впервые.
Дабы, подобно упомянутому солдату, не запятнать собственной репутации, наследники не преминули напомнить, что писатель противился цензурным купюрам: как ни вымарывай некоторые слова и темы из книг, они все равно прокрадутся в печать, пусть в другом романе и десятью годами позже, считал он. Говоря это, Джонс все же уступил цензуре, и в 1951 году его дебютный роман, был опубликован. Книга, показывающая глазами новобранца состояние американской армии накануне Пёрл-Харбора, имела шумный успех. Спустя год роман был отмечен Национальной книжной премией, а еще через год подвергся первой экранизации в Голливуде с Бертом Ланкастером и Фрэнком Синатрой. Фильм получил восемь Оскаров, в том числе как лучшая картина года.
«Korrespondent.net» отмечает, что в Харькове готовят к выходу в оригинальном варианте «Тихий Дон» Михаила Шолохова, который будет значительно отличаться от изданий советских времен.
Это город. Еще рано. Полусумрак, полусвет.
А потом на крышах солнце, а на стенах еще нет.
А потом в стене внезапно загорается окно.
Возникает звук рояля. Начинается кино.
И очнулся, и качнулся, завертелся шар земной.
Ах, механик, ради бога, что ты делаешь со мной!
Этот луч, прямой и резкий, эта света полоса
заставляет меня плакать и смеяться два часа,
быть участником событий, пить, любить, идти на дно…
Жизнь моя, кинематограф, черно-белое кино!
Кем написан был сценарий? Что за странный фантазер
этот равно гениальный и безумный режиссер?
Как свободно он монтирует различные куски
ликованья и отчаянья, веселья и тоски!
Он актеру не прощает плохо сыгранную роль —
будь то комик или трагик, будь то шут или король.
О, как трудно, как прекрасно действующим быть лицом
в этой драме, где всего-то меж началом и концом
два часа, а то и меньше, лишь мгновение одно…
Жизнь моя, кинематограф, черно-белое кино!
Я не сразу замечаю, как проигрываешь ты
от нехватки ярких красок, от невольной немоты.
Ты кричишь еще беззвучно. Ты берешь меня сперва
выразительностью жестов, заменяющих слова.
И спешат твои актеры, все бегут они, бегут —
по щекам их белым-белым слезы черные текут.
Я слезам их черным верю, плачу с ними заодно…
Жизнь моя, кинематограф, черно-белое кино!
Ты накапливаешь опыт и в теченье этих лет,
хоть и медленно, а все же обретаешь звук и цвет.
Звук твой резок в эти годы, слишком грубы голоса.
Слишком красные восходы. Слишком синие глаза.
Слишком черное от крови на руке твоей пятно…
Жизнь моя, начальный возраст, детство нашего кино!
А потом придут оттенки, а потом полутона,
то уменье, та свобода, что лишь зрелости дана.
А потом и эта зрелость тоже станет в некий час
детством, первыми шагами тех, что будут после нас
жить, участвовать в событьях, пить, любить, идти на дно…
Жизнь моя, мое цветное, панорамное кино!
Я люблю твой свет и сумрак — старый зритель, я готов
занимать любое место в тесноте твоих рядов.
Но в великой этой драме я со всеми наравне
тоже, в сущности, играю роль, доставшуюся мне.
Даже если где-то с краю перед камерой стою,
даже тем, что не играю, я играю роль свою.
И, участвуя в сюжете, я смотрю со стороны,
как текут мои мгновенья, мои годы, мои сны,
как сплетается с другими эта тоненькая нить,
где уже мне, к сожаленью, ничего не изменить,
потому что в этой драме, будь ты шут или король,
дважды роли не играют, только раз играют роль.
И над собственною ролью плачу я и хохочу.
То, что вижу, с тем, что видел, я в одно сложить хочу.
То, что видел, с тем, что знаю, помоги связать в одно,
жизнь моя, кинематограф, черно-белое кино!
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
Потомкам нечего стыдится, особенно если речь идет о возможности лишний раз нажиться на чужом таланте. Ибо на то они и потомки, чтобы вволю тянуть живительные соки из генеалогического, так сказать, древа. Наследники Джеймса Джонса (1931–1978) вновь напрягли мускулы, решив выжать из творчества покойного американского писателя отнюдь не лишние деньги. Как сообщает со ссылкой на «The New York Times» новостная лента , они задумали впервые издать его роман «Отныне и вовек» в авторском варианте — со всеми «fuck» и упоминаниями гомосексуализма в славной армии США. 
