В Нови Саде открылся III Международный фестиваль современной литературы…
В Нови Саде открылся III Международный фестиваль современной литературы, сообщает . Открытие фестиваля проходило на маленькой Площади молодоженов, под 50-метровой Аркой счастья, которая стала символом фестиваля.
Трио — виолончель, флейт и скрипка — исполняло английскую музыку. Звучали стихи по-немецки, по-голландски, по-болгарски, по-словенски, по-английски и по-русски, в переводе на сербский. Хорватских и боснийских поэтов не было. Впрочем, в Загребе и Сараево существуют литературные фестивали с большим стажем существования, чем новисадский. Он проводится третий год под патронажем сербского Министерства культуры и секретариата культуры автономной области Воеводина и вписывается в обстановку дружелюбного малоэтажного Нови Сада примерно так, как вписывался бы уличный театральный фестиваль. Поэты выходят к публике, освещенные театральными софитами, около двухсот человек слушают их, сидя в креслах. Но есть еще и прохожие, и посетители окрестных кафе, которые пьют вино и кофе без отрыва от поэтического шоу, которое длится два часа. И так будет всю неделю.
А днем международную компанию литераторов ожидают специальные события. Например, церемония награждения молодого поэта в муниципалитете города Сребски Карловцы. С одной стороны, это церемония официальная, поскольку в ней участвует мэр города, а обстановка напоминает отремонтированное советское учреждение, с другой — весьма неформальная, поскольку звучит авангардная музыка местного молодого композитора.
Нельзя не сказать о русском вкладе в фестиваль. Круглый стол назывался «Русская литература и зло». Основной тезис его ведущей — критика и переводицы Дракене Ромодански — сводился к тому, что современная русская литература, включая Пелевина, Сорокина, Акунина и Толстую, сдала свои былые гуманитарные позиции, заражена цинизмом и работает на территории гламура, что совершенно неприемлемо для сербского читателя, который по-прежнему ожидает от русских постановки больших вопросов и решения главных проблем современности. Реакция сербской публики старшего поколения была такой же. А молодые литераторы показывали осведомленность в трудах Батая и де Сада. Так что, перефразируя Виктора Пелевина, можно сказать, что македонская критика французской мысли и отношение ко злу в современной русской литературе отличается у читающих сербов по возрастному принципу.
Полночь в Москве. Роскошно буддийское лето.
С дроботом мелким расходятся улицы в чоботах узких железных.
В черной оспе блаженствуют кольца бульваров...
Нет на Москву и ночью угомону,
Когда покой бежит из-под копыт...
Ты скажешь - где-то там на полигоне
Два клоуна засели - Бим и Бом,
И в ход пошли гребенки, молоточки,
То слышится гармоника губная,
То детское молочное пьянино:
- До-ре-ми-фа
И соль-фа-ми-ре-до.
Бывало, я, как помоложе, выйду
В проклеенном резиновом пальто
В широкую разлапицу бульваров,
Где спичечные ножки цыганочки в подоле бьются длинном,
Где арестованный медведь гуляет -
Самой природы вечный меньшевик.
И пахло до отказу лавровишней...
Куда же ты? Ни лавров нет, ни вишен...
Я подтяну бутылочную гирьку
Кухонных крупно скачущих часов.
Уж до чего шероховато время,
А все-таки люблю за хвост его ловить,
Ведь в беге собственном оно не виновато
Да, кажется, чуть-чуть жуликовато...
Чур, не просить, не жаловаться! Цыц!
Не хныкать -
Для того ли разночинцы
Рассохлые топтали сапоги,
Чтоб я теперь их предал?
Мы умрем как пехотинцы,
Но не прославим ни хищи, ни поденщины, ни лжи.
Есть у нас паутинка шотландского старого пледа.
Ты меня им укроешь, как флагом военным, когда я умру.
Выпьем, дружок, за наше ячменное горе,
Выпьем до дна...
Из густо отработавших кино,
Убитые, как после хлороформа,
Выходят толпы - до чего они венозны,
И до чего им нужен кислород...
Пора вам знать, я тоже современник,
Я человек эпохи Москвошвея, -
Смотрите, как на мне топорщится пиджак,
Как я ступать и говорить умею!
Попробуйте меня от века оторвать, -
Ручаюсь вам - себе свернете шею!
Я говорю с эпохою, но разве
Душа у ней пеньковая и разве
Она у нас постыдно прижилась,
Как сморщенный зверек в тибетском храме:
Почешется и в цинковую ванну.
- Изобрази еще нам, Марь Иванна.
Пусть это оскорбительно - поймите:
Есть блуд труда и он у нас в крови.
Уже светает. Шумят сады зеленым телеграфом,
К Рембрандту входит в гости Рафаэль.
Он с Моцартом в Москве души не чает -
За карий глаз, за воробьиный хмель.
И словно пневматическую почту
Иль студенец медузы черноморской
Передают с квартиры на квартиру
Конвейером воздушным сквозняки,
Как майские студенты-шелапуты.
Май - 4 июня 1931
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.