По-моему, у любви вообще нет размеров. Есть только да или нет
(Сергей Довлатов)
Книгосфера
05.10.2008
Без хвоста и зада
Грузинский писатель Заза Бурчуладзе выпустил свою вторую в этом году книгу на русском языке...
Грузинский писатель Заза Бурчуладзе выпустил свою вторую в этом году книгу на русском языке. Книга напечатана московским издательством «Ad Marginem» и называется «Растворимый Кафка».
Обозреватель поэт Елена Фанайлова прокомментировала это событие следующим образом: «На фоне российско-грузинского конфликта выход второй за полгода книги Зазы Бурчуладзе выглядит дерзким культурным жестом и вызывает нездоровый интерес, почти так же, как отмена концертов Вахтанга Кикабидзе или, наоборот, участие Нино Катмадзе в антивоенном концерте группы ДДТ. Но это издание — обычная политика “Ad Marginem”, пропагандистов не только современной грузинской и украинской, но и литературы европейских постсоветских стран. Заза Бурчуладзе, по внешнему поведенческому рисунку тихий тридцатилетний интеллектуал, предпочитающий в Москве говорить по-английски, у себя на родине — модный писатель. Он создает первоклассную прозу европейского образца с ехидными интонациями, с кафкианскими сюжетами, с хорошим знанием нравов тбилисской богемы и грузинского характера. Без национального пафоса Бурчуладзе пишет, например, так: “Неужто же вы не убеждены, самобытные мои, что грузин все свои труды и дни употребляет на то, чтобы обрести хоть какой-нибудь кров, дабы было где преклонить свой хвост, а обретя, тотчас замечает, что последний, хвост, а вместе с ним и зад его, к прискорбию, истерлись, улетучились, но, невзирая на это, все же под кровом хорохорится, ерепенится, хоть уже совсем без хвоста и без зада”. Те, кто слышали это в авторском исполнении по-грузински, утверждают, что звучит невероятно красиво».
Записки из мертвого дома,
Где все до смешного знакомо,
Вот только смеяться грешно —
Из дома, где взрослые дети
Едва ли уже не столетье,
Как вены, вскрывают окно.
По-прежнему столпотвореньем
Заверчена с тем же терпеньем
Москва, громоздясь над страной.
В провинции вечером длинным
По-прежнему катится ливнем
Заливистый, полублатной.
Не зря меня стуком колесным —
Манящим, назойливым, косным —
Легко до смешного увлечь.
Милее домашние стены,
Когда под рукой — перемены,
И вчуже — отчетливей речь.
Небось нам и родина снится,
Когда за окном — заграница,
И слезы струятся в тетрадь.
И пусть себе снится, хвороба.
Люби ее, милый, до гроба:
На воле — вольней выбирать...
А мне из-под спуда и гнета
Все снится — лишь рев самолета,
Пространства земное родство.
И это, поверь, лицедейство —
Что будто бы некуда деться,
Сбежать от себя самого.
Да сам то я кто? И на что нам
Концерты для лая со шмоном —
Наследникам воли земной?
До самой моей сердцевины
Сквозных акведуков руины,
И вересковые равнины,
И — родина, Боже Ты Мой...
1983
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.