|
|
Сегодня 8 сентября 2026 г.
|
Мысль, которая не опасна, недостойна того, чтобы называться мыслью. (Оскар Уайльд)
Мнения
24.11.2010 Стань оживикою. Представляем нового автораЭто обнаженное, насквозь просвечивающее состояние долгой, не остывающей влюбленности... 
Здравствуйте, решеторяне.
Посмотрите и примерьте на себя, по душе ли вам придутся стихи талантливого и неординарного автора, каковым, на мой взгляд, является Евгений Голубенко (poetdushi)
На Решетории он совсем недавно — пришел в конце октября и принес ряд своих откровений. Что меня в них поразило, так это обнаженное, насквозь просвечивающее состояние долгой, не остывающей влюбленности... А кто сказал, что история Данте и Петрарки уже не может повториться? А может быть, эта самая Катя, Катя Мур — пра-пра... правнучка Лауры или Беатриче. В любом случае, слава ей и моя благодарность за строчки, которые сейчас я читаю:
Декабрями ангелы линяют,
С неба так и сыпется перо.
Декабрями месяц невменяем,
Землю засевает серебром.
Или:
Знаю, что болен я страстью закатною.
Сердце своё уж оттикало.
Екатерина, Катюшенька, Катенька,
Стань оживикою.
Любителям старой доброй сказки могу рекомендовать «Эльфийскую сагу» в двух частях — улыбок у Поэта души хватает не только на взрослых, но и на детей. Сами поймете, о чем я, когда прочитаете о приключениях маленького народа. Я только намекну:
Уверен был, что эльфам место в сказках,
А тут всё явь. Скорей иди, смотри...
Везут бидоны краски на колясках
И тащат с ароматом пузыри (с)
Есть у него, кроме любовной лирики и стихов для детей, еще два цикла, подкупивших меня искренностью и силой слова. Это «Родная гавань» и «Ближний круг». Память и Работа Души... Найдите для себя то, на что откликнется ваше воображение, мировосприятие, сердце, наконец.
И, когда будете знакомиться с автором, ни в коем случае не пройдите мимо этого стихотворения: «После прочтения — сжечь!» Старая, в общем-то, тема, но какой энергетикой дышит каждая строчка:
Кому угодно лги, но не себе,
О том, что всё прошло и всё забыто...
Не стоит на потеху голытьбе
Из горла черпать горечи избыток.
А еще мне очень понравилось его стихотворение «Из цветаевского цикла». Каким пониманием и любовью к творчеству замечательной поэтессы дышат эти строки:
Гоняют наперегонки,
Задев гардины,
Обрывки строк и сквозняки,
Марина.
Уверяю, в каждом произведении этого поэта вы откроете для себя чудесный, красочный мир, который, ко всем его достоинствам, понятен любому и каждому. Короче, не стану дальше комментировать. Придите на страничку этого автора — и всё сами поймете. А мне еще учиться его «Молитве», учиться просить так, как он — горячо и страстно:
Ежели в чем-то повинен и я,
Люди Земли, отмолите меня. (с)
Автор: KsanaVasilenko
Читайте в этом же разделе: 15.11.2010 О календаре Решетории 22.10.2010 Вижу солнце 29.08.2010 Идея нового праздника 18.07.2010 Июльские тезисы 06.03.2009 О культуре, цивилизации и детском саде
К списку
Комментарии
| | 24.11.2010 01:29 | SukinKot Ксана, спасибо :) | | | | 24.11.2010 03:46 | buhta Молодчина Ксана! Хороший обзор, пойду сказку читать))) | | | | 24.11.2010 10:40 | KsanaVasilenko Да, хорошие стихи у Евгения. Надеюсь, поверят моему чутью))) | | | | 24.11.2010 19:04 | Volcha вау! апзор! Ксане респект, Евгению наше с кисточкой :) | | | | 24.11.2010 20:01 | Serjan Хех, Волча,привет! Вот, пытаюсь своё мнение навязать))) привязать, подвязать))))
Спасибо за респект))) | | | | 24.11.2010 20:02 | Serjan Упс!... *сама себе* ...ть ну када ты на свою страничку переходить буешь, кулёма? (ругаетсо матам Ксана) | | | | 25.11.2010 23:42 | Bastet Спасибо Ксана,буду читать:) | | | | 27.11.2010 08:44 | poetdushi Возвращение
---
Каждый приходит в этот мир с определённой миссией, кто на день, кто на год, кто на всю жизнь… И озаряется небо новыми звёздами, звёздами наших судеб. Исполняя своё предназначение, внимательней прислушивайся к сердцу, чтобы не допустить слабинок и фальши в его биении, в его теплоотдаче.
Увидеть, осмыслить, прочувствовать и отобразить в словарном рисунке дыхание жизни – вот что уготовила мне судьба. И, чтобы меня испытать на прочность, предложила такие координаты поэтического и человеческого становления – застойные восьмидесятые на одной шестой части суши, где вся махина тогдашней идеологии старалась подмять под себя любое проявление инакомыслия. Либо пиши как все, либо… (а другого либо просто не существовало).
« Я полустих… и я для полустихших,
Чей крик сменён на многоточий ряд.
Сплетая стих из тихих полустиший,
Я сам не знаю – рад им иль не рад.
Строка моя сегодня вне закона.
Я был режимом бит не раз под дых.
Но знай, мой незапятнанный потомок,
Не сломлен я, а просто полустих.»
(Откровенное ) 1975
На дворе другое тысячелетие, другая страна, другая идеология, но тридцать три года молчания и затворничества не так-то легко вычеркнуть и забыть, ведь все эти годы читал между строк, любил между строк, жил между строк…
Но каждый приходит в этот мир с определённой миссией и рано или поздно будь любезен – рассчитайся.
Я опять живу, опять люблю, опять пишу. «Второе дыхание» - так бы я мог назвать эту книгу, но в ней настолько много любви к городу, в котором родился и живу, к юной музе, моей Катюше, сумевшей пробудить во мне желание взяться снова за перо, ко всем моим близким и дальним знакомым, что и название было выбрано соответствующее - « Посеребрённая любовь».
Евгений Голубенко (Поэт Души) | | | | 27.11.2010 19:09 | KsanaVasilenko Если я когда-то встречусь с Вашей книгой, то уже не расстанусь. Мой поклон Вашей музе, Женя. И, повторюсь,отпускайте на волю Ваши стихи из прошлой жизни. С уважением, Ваш благодарный читатель, Ксана. | | | | 27.11.2010 20:25 | poetdushi Предисловие
----
Здравствуй, любезный мой читатель. Совсем недолго тебе пришлось ждать публикации второй книги о жизни, о любви, о радостях и неприкаянности Кати Мур. Дни и ночи, неделю за неделей я вычитывал и отшлифовывал каждую строчку, каждое слово детской исповеди для того, чтобы затронуть, задеть, заполнить твоё горячее сердце и ранимую душу искренностью, доверчивостью, беззащитностью.
С какой мольбой и надеждой Катя смотрела на меня, передавая написанную школьную тетрадь, откровенник своей только начавшейся и уже обожжённой житейскими морозами жизни.
« Я не одна, нас много таких было, есть и будет. Но пусть, прочитав мой дневник, кто-то из ребят сумеет вырваться из этого безнадёжного замкнутого круга. Напишите, дотянитесь к сердцу. Я очень хочу, чтобы у вас получилось» - эти слова выбирались из глубины Катиного отчаяния и требовали, просили, умоляли моего вмешательства. Я был не вправе отказать и, в меру своего умения, постараюсь передать, тебе мой читатель, всё тайное, всё сокровенное этой, пока ещё не искореженной, юной души.
Исповедь.
….. Где ты? Где ты, мамочка?
….. Ты была лучшей ученицей в школе, пела, танцевала, рисовала… и я вся в тебя.
….. знаю только, что папу звали Юра; думаю, что мама им очень дорожила, если оставила всё и ушла с ним, но об этом никто ничего мне не рассказывал.
…..помню, как папа мне говорил, чтобы я отвернулась, но я все равно всё видела: и шприцы и его знакомого, который приносил наркотики. Жили мы в старой летней кухне на цыганской даче, где папа и мама работали за дозу. И я никогда не забуду самое дорогое, что было тогда у меня – их тепло, молоко соседской коровы и сладкие конфеты, которые каждый день папа прятал у меня в кулачке.
….. когда папу забирали менты, то он говорил маме, чтобы она дождалась его и меня не бросала.
….. через год забрали и маму, а меня, пятилетнюю девчонку, отдали тёте Лене, которая увезла меня подальше от нашего старого двора, чтобы я не смогла дождаться родителей.
….. первый и второй класс пролетели незаметно, но после того, как тётя вышла замуж, меня определили в интернат и забирали только по выходным.
….. когда у Лены родился Санечка, то меня стали оставлять в школе на долго; и это было к лучшему, ведь я была трудным ребёнком. А следы на теле от провода были единственным веским аргументом опекунской правоты.
…..интернат стал моим прибежищем и убежищем, в нём я постигала науку взросления и выживания; в нём я научилась бороться за место под детским солнцем. Это было время первых чувств, жаль безответных, время безудержной и неистребимой любви к Игорю Ф.
….. на выпускной только ко мне одной никто не пришёл, даже опекуны. Наревелась от души, да ладно, не пропаду. В четырнадцать началась взрослая жизнь, со всеми вытекающими последствиями.
….. Поступила в кулинарное училище и вроде влюбилась в парня из общаги; решили завести ребёнка, но с парнем не склеилось.
….. на третьем месяце устроила разборку с местными девчонками и, как результат, выкидыш. Отлежалась несколько дней и опять рванула во взрослую жизнь.
..... Здравствуй, завтра! Оставлю всю боль во вчера,
А сегодня к теплу жадно тянутся чувства и руки.
Если жизнь вся игра, это очень плохая игра,
Где наградами служат – тоска, унижения, мука.
Кто развеет усталость, излечит нарывы души?
Я таких не встречала покуда нигде эскулапов.
Отчего же другим горы счастья дают за гроши?
Ну, а мне достаются похабников потные лапы.
….. Где ты? Где ты, мамочка, Макалич Светлана Константиновна, ведь тебе сейчас только 33 года? Пожалуйста, найди меня !!!
У каждой истории есть своё начало и конец, есть свои падения и взлёты, есть положительные и отрицательные герои. Но цель каждой литературной работы, каждой законченной мысли, каждой фразы – пробудить в тебе, мой читатель, отзывчивость, доброту, душевную щедрость, веру в победу лучшего, светлого, неповторимого, что есть в человеке. Если в первой книге поэмы «Катя Мур» и «Катя Мур – remix» завершались на трагической ноте, то вторая книга должна дать шанс добру, надежде, любви – выстоять, выдержав все трудности и тяжести. Я не за светлое окончание, не за радужное завершение, я реалист, и понимаю, что чёрное и белое сопутствуют друг другу. Но я буду стараться, чтобы моё творчество давало надежду, возбуждало чувство взаимопонимания и взаимоуважения, обостряя всё лучшее, что есть у тебя, мой дорогой читатель.
Большую помощь в оформлении и подготовке рукописи двух книг мне оказали мои коллеги и друзья Куликов С.Б. и Шаблий С.И. Сегодня мы опять отдаёмся новой работе, новой рукописи, новым событиям и новым героя. А тебя, читатель, ждёт встреча с Катей Мур. | | Оставить комментарий
Чтобы написать сообщение, пожалуйста, пройдите Авторизацию или Регистрацию.
|
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Кобаяси Исса
Авторизация
Камертон
Царь Дакии,
Господень бич,
Аттила, -
Предшественник Железного Хромца,
Рождённого седым,
С кровавым сгустком
В ладони детской, -
Поводырь убийц,
Кормивший смертью с острия меча
Растерзанный и падший мир,
Работник,
Оравший твердь копьём,
Дикарь,
С петель сорвавший дверь Европы, -
Был уродец.
Большеголовый,
Щуплый, как дитя,
Он походил на карлика –
И копоть
Изрубленной мечами смуглоты
На шишковатом лбу его лежала.
Жёг взгляд его, как греческий огонь,
Рыжели волосы его, как ворох
Изломанных орлиных перьев.
Мир
В его ладони детской был, как птица,
Как воробей,
Которого вольна,
Играя, задушить рука ребёнка.
Водоворот его орды крутил
Тьму человечьих щеп,
Всю сволочь мира:
Германец – увалень,
Проныра – беглый раб,
Грек-ренегат, порочный и лукавый,
Косой монгол и вороватый скиф
Кладь громоздили на его телеги.
Костры шипели.
Женщины бранились.
В навозе дети пачкали зады.
Ослы рыдали.
На горбах верблюжьих,
Бродя, скикасало в бурдюках вино.
Косматые лошадки в тороках
Едва тащили, оступаясь, всю
Монастырей разграбленную святость.
Вонючий мул в очёсках гривы нёс
Бесценные закладки папских библий,
И по пути колол ему бока
Украденным клейнодом –
Царским скиптром
Хромой дикарь,
Свою дурную хворь
Одетым в рубища патрицианкам
Даривший снисходительно...
Орда
Шла в золоте,
На кладах почивала!
Один Аттила – голову во сне
Покоил на простой луке сидельной,
Был целомудр,
Пил только воду,
Ел
Отвар ячменный в деревянной чаше.
Он лишь один – диковинный урод –
Не понимал, как хмель врачует сердце,
Как мучит женская любовь,
Как страсть
Сухим морозом тело сотрясает.
Косматый волхв славянский говорил,
Что глядя в зеркало меча, -
Аттила
Провидит будущее,
Тайный смысл
Безмерного течения на Запад
Азийских толп...
И впрямь, Аттила знал
Свою судьбу – водителя народов.
Зажавший плоть в железном кулаке,
В поту ходивший с лейкою кровавой
Над пажитью костей и черепов,
Садовник бед, он жил для урожая,
Собрать который внукам суждено!
Кто знает – где Аттила повстречал
Прелестную парфянскую царевну?
Неведомо!
Кто знает – какова
Она была?
Бог весть.
Но посетило
Аттилу чувство,
И свила любовь
Своё гнездо в его дремучем сердце.
В бревенчатом дубовом терему
Играли свадьбу.
На столах дубовых
Дымилась снедь.
Дубовых скамей ряд
Под грузом ляжек каменных ломился.
Пыланьем факелов,
Мерцаньем плошек
Был озарён тот сумрачный чертог.
Свет ударял в сарматские щиты,
Блуждал в мечах, перекрестивших стены,
Лизал ножи...
Кабанья голова,
На пир ощерясь мёртвыми клыками,
Венчала стол,
И голуби в меду
Дразнили нежностью неизречённой!
Уже скамейки рушились,
Уже
Ребрастый пёс,
Пинаемый ногами,
Лизал блевоту с деревянных ртов
Давно бесчувственных, как брёвна, пьяниц.
Сброд пировал.
Тут колотил шута
Воловьей костью варвар низколобый,
Там хохотал, зажмурив очи, гунн,
Багроволикий и рыжебородый,
Блаженно запустивший пятерню
В копну волос свалявшихся и вшивых.
Звучала брань.
Гудели днища бубнов,
Стонали домбры.
Детским альтом пел
Седой кастрат, бежавший из капеллы.
И длился пир...
А над бесчинством пира,
Над дикой свадьбой,
Очумев в дыму,
Меж закопчённых стен чертога
Летал, на цепь посаженный, орёл –
Полуслепой, встревоженный, тяжёлый.
Он факелы горящие сшибал
Отяжелевшими в плену крылами,
И в лужах гасли уголья, шипя,
И бражников огарки обжигали,
И сброд рычал,
И тень орлиных крыл,
Как тень беды, носилась по чертогу!..
Средь буйства сборища
На грубом троне
Звездой сиял чудовищный жених.
Впервые в жизни сбросив плащ верблюжий
С широких плеч солдата, - он надел
И бронзовые серьги и железный
Венец царя.
Впервые в жизни он
У смуглой кисти застегнул широкий
Серебряный браслет
И в первый раз
Застёжек золочённые жуки
Его хитон пурпуровый пятнали.
Он кубками вливал в себя вино
И мясо жирное терзал руками.
Был потен лоб его.
С блестящих губ
Вдоль подбородка жир бараний стылый,
Белея, тёк на бороду его.
Как у совы полночной,
Округлились
Его, вином налитые глаза.
Его икота била.
Молотками
Гвоздил его железные виски
Всесильный хмель.
В текучих смерчах – чёрных
И пламенных –
Плыл перед ним чертог.
Сквозь черноту и пламя проступали
В глазах подобья шаткие вещей
И рушились в бездонные провалы.
Хмель клал его плашмя,
Хмель наливал
Железом руки,
Темнотой – глазницы,
Но с каменным упрямством дикаря,
Которым он создал себя,
Которым
В долгих битвах изводил врагов,
Дикарь борол и в этом ратоборстве:
Поверженный,
Он поднимался вновь,
Пил, хохотал, и ел, и сквернословил!
Так веселился он.
Казалось, весь
Он хочет выплеснуть себя, как чашу.
Казалось, что единым духом – всю
Он хочет выпить жизнь свою.
Казалось,
Всю мощь души,
Всю тела чистоту
Аттила хочет расточить в разгуле!
Когда ж, шатаясь,
Весь побагровев,
Весь потрясаем диким вожделеньем,
Ступил Аттила на ночной порог
Невесты сокровенного покоя, -
Не кончив песни, замолчал кастрат,
Утихли домбры,
Смолкли крики пира,
И тот порог посыпали пшеном...
Любовь!
Ты дверь, куда мы все стучим,
Путь в то гнездо, где девять кратких лун
Мы, прислонив колени к подбородку,
Блаженно ощущаем бытие,
Ещё не отягчённое сознаньем!..
Ночь шла.
Как вдруг
Из брачного чертога
К пирующим донёсся женский вопль...
Валя столы,
Гудя пчелиным роем,
Толпою свадьба ринулась туда,
Взломала дверь и замерла у входа:
Мерцал ночник.
У ложа на ковре,
Закинув голову, лежал Аттила.
Он умирал.
Икая и хрипя,
Он скрёб ковёр и поводил ногами,
Как бы отталкивая смерть.
Зрачки
Остеклкневшие свои уставя
На ком-то зримом одному ему,
Он коченел,
Мертвел и ужасался.
И если бы все полчища его,
Звеня мечами, кинулись на помощь
К нему,
И плотно б сдвинули щиты,
И копьями б его загородили, -
Раздвинув копья,
Разведя щиты,
Прошёл бы среди них его противник,
За шиворот поднял бы дикаря,
Поставил бы на страшный поединок
И поборол бы вновь...
Так он лежал,
Весь расточённый,
Весь опустошённый
И двигал шеей,
Как бы удивлён,
Что руки смерти
Крепче рук Аттилы.
Так сердца взрывчатая полнота
Разорвала воловью оболочку –
И он погиб,
И женщина была
В его пути тем камнем, о который
Споткнулась жизнь его на всём скаку!
Мерцал ночник,
И девушка в углу,
Стуча зубами,
Молча содрогалась.
Как спирт и сахар, тёк в окно рассвет,
Кричал петух.
И выпитая чаша
У ног вождя валялась на полу,
И сам он был – как выпитая чаша.
Тогда была отведена река,
Кремнистое и гальчатое русло
Обнажено лопатами, -
И в нём
Была рабами вырыта могила.
Волы в ярмах, украшенных цветами,
Торжественно везли один в другом –
Гроб золотой, серебряный и медный.
И в третьем –
Самом маленьком гробу –
Уродливый,
Немой,
Большеголовый
Покоился невиданный мертвец.
Сыграли тризну, и вождя зарыли.
Разравнивая холм,
Над ним прошли
Бесчисленные полчища азийцев,
Реку вернули в прежнее русло,
Рабов зарезали
И скрылись в степи.
И чёрная
Властительная ночь,
В оправе грубых северных созвездий,
Осела крепким
Угольным пластом,
Крылом совы простёрлась над могилой.
1933, 1940
|
|