Нельзя плевать в алтаре, а потом молиться там же, на заплёванном полу
(Константин Станиславский)
Мейнстрим
11.08.2008
Палестина скорбит по Дарвишу
В ночь на воскресенье в хьюстонской клинике ушел из жизни палестинский поэт Махмуд Дарвиш…
В ночь на воскресенье в хьюстонской клинике ушел из жизни палестинский поэт Махмуд Дарвиш — основоположник национальной литературы, борец за независимость своего народа, автор стихов и прозы, переведенных на десятки иностранных языков. В связи со смертью 67-летнего поэта палестинские власти объявили на территории автономии трехдневный траур.
«Потеря такого человека, — заявил глава Палестинской национальной администрации Махмуд Аббас, — может заметно отразиться на культурном, политическом и национальном движении палестинской нации. Утешает лишь то, что он оставил после себя плеяду учеников, которые обязательно продолжат его творческий путь». В своей речи лидер ПНА вспомнил, как 20 лет назад Дарвиш своей рукой написал в Алжире декларацию независимости палестинского государства, борьба за реализацию которой продолжается по сей день.
Махмуд Дарвиш родился в 1941 году (по другим данным, в 1942-м) в арабской деревне у города Акко, на севере занимаемой ныне Израилем территории. В 1948 году родную деревню Дарвиша сровняли с землей бойцы еврейских военизированных формирований.
Поэт участвовал в деятельности израильской коммунистической партии, редактировал оппозиционную газету «Аль-Иттихад», в 22 года издал первый сборник стихов, который назывался «Листья оливы», несколько раз сидел в тюрьме или под домашним арестом. В начале 1970-х навсегда покинул Израиль, год учился в Москве, жил и работал в Каире, Бейруте и Париже.
После подписания мирных соглашений между Израилем и Организацией освобождения Палестины в Осло (1993) он вернулся на палестинские территории. При этом сами соглашения не принял и в знак протеста вышел из состава Исполкома ООП. Многие годы возглавлял союз палестинских писателей и был редактором одного из самых известных в арабском мире культурных журналов — «Аль-Кармель». В течение своей жизни литератор написал около тридцати сборников стихов и прозы, которые были переведены на 35 языков, удостоился множества наград включая Международную Ленинскую премию «За укрепление мира между народами».
Как побил государь
Золотую Орду под Казанью,
Указал на подворье свое
Приходить мастерам.
И велел благодетель,-
Гласит летописца сказанье,-
В память оной победы
Да выстроят каменный храм.
И к нему привели
Флорентийцев,
И немцев,
И прочих
Иноземных мужей,
Пивших чару вина в один дых.
И пришли к нему двое
Безвестных владимирских зодчих,
Двое русских строителей,
Статных,
Босых,
Молодых.
Лился свет в слюдяное оконце,
Был дух вельми спертый.
Изразцовая печка.
Божница.
Угар я жара.
И в посконных рубахах
Пред Иоанном Четвертым,
Крепко за руки взявшись,
Стояли сии мастера.
"Смерды!
Можете ль церкву сложить
Иноземных пригожей?
Чтоб была благолепней
Заморских церквей, говорю?"
И, тряхнув волосами,
Ответили зодчие:
"Можем!
Прикажи, государь!"
И ударились в ноги царю.
Государь приказал.
И в субботу на вербной неделе,
Покрестись на восход,
Ремешками схватив волоса,
Государевы зодчие
Фартуки наспех надели,
На широких плечах
Кирпичи понесли на леса.
Мастера выплетали
Узоры из каменных кружев,
Выводили столбы
И, работой своею горды,
Купол золотом жгли,
Кровли крыли лазурью снаружи
И в свинцовые рамы
Вставляли чешуйки слюды.
И уже потянулись
Стрельчатые башенки кверху.
Переходы,
Балкончики,
Луковки да купола.
И дивились ученые люди,
Зане эта церковь
Краше вилл италийских
И пагод индийских была!
Был диковинный храм
Богомазами весь размалеван,
В алтаре,
И при входах,
И в царском притворе самом.
Живописной артелью
Монаха Андрея Рублева
Изукрашен зело
Византийским суровым письмом...
А в ногах у постройки
Торговая площадь жужжала,
Торовато кричала купцам:
"Покажи, чем живешь!"
Ночью подлый народ
До креста пропивался в кружалах,
А утрами истошно вопил,
Становясь на правеж.
Тать, засеченный плетью,
У плахи лежал бездыханно,
Прямо в небо уставя
Очесок седой бороды,
И в московской неволе
Томились татарские ханы,
Посланцы Золотой,
Переметчики Черной Орды.
А над всем этим срамом
Та церковь была -
Как невеста!
И с рогожкой своей,
С бирюзовым колечком во рту,-
Непотребная девка
Стояла у Лобного места
И, дивясь,
Как на сказку,
Глядела на ту красоту...
А как храм освятили,
То с посохом,
В шапке монашьей,
Обошел его царь -
От подвалов и служб
До креста.
И, окинувши взором
Его узорчатые башни,
"Лепота!" - молвил царь.
И ответили все: "Лепота!"
И спросил благодетель:
"А можете ль сделать пригожей,
Благолепнее этого храма
Другой, говорю?"
И, тряхнув волосами,
Ответили зодчие:
"Можем!
Прикажи, государь!"
И ударились в ноги царю.
И тогда государь
Повелел ослепить этих зодчих,
Чтоб в земле его
Церковь
Стояла одна такова,
Чтобы в Суздальских землях
И в землях Рязанских
И прочих
Не поставили лучшего храма,
Чем храм Покрова!
Соколиные очи
Кололи им шилом железным,
Дабы белого света
Увидеть они не могли.
И клеймили клеймом,
Их секли батогами, болезных,
И кидали их,
Темных,
На стылое лоно земли.
И в Обжорном ряду,
Там, где заваль кабацкая пела,
Где сивухой разило,
Где было от пару темно,
Где кричали дьяки:
"Государево слово и дело!"-
Мастера Христа ради
Просили на хлеб и вино.
И стояла их церковь
Такая,
Что словно приснилась.
И звонила она,
Будто их отпевала навзрыд,
И запретную песню
Про страшную царскую милость
Пели в тайных местах
По широкой Руси
Гусляры.
1938
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
В ночь на воскресенье в хьюстонской клинике ушел из жизни палестинский поэт Махмуд Дарвиш — основоположник национальной литературы, борец за независимость своего народа, автор стихов и прозы, переведенных на десятки иностранных языков. В связи со смертью 67-летнего поэта палестинские власти объявили на территории автономии трехдневный траур. 
