|

Жизнь есть обман — счастлив тот, кто обманывается приятнейшим образом (Николай Карамзин)
Анонсы
07.02.2010 Шорт-лист недели 29.01–05.02.2010: Принцип расставанияНормальные люди, выбиравшие из четырех, оставили мне выбирать из двух... 
Прошу простить меня и неизвестного хакера, на пять суток лишившего меня интернет-подключения и тем самым подзадержавшего подсчеты по текущему Шорту. Список достойнейших вышел на сей раз совсем коротеньким, что, очевидно, связано со студенческими каникулами, во время которых, по традиции, сетевая активность немного падает. Ну да, может, оно и к лучшему — чего уж там, до весны три недели, и скоро уже будем выбирать Стихотворение зимы.
Мой голос на сей раз опять оказался решающим, то есть нормальные люди, выбиравшие из четырех, оставили мне выбирать из двух. Причем, полюбившихся мне ежиных скелетов в этих двух, увы, не было. Так что не обессудьте — Стихотворение недели:
(номинатор: HedgeHog)
Люди внимательные и осторожные, наверное, обратили внимание на то, что ссылочка с баннера «Стихотворение недели» на главной страничке и из данного отчета ведет не на страничку автора, а прямиком в «Шкатулку». Это небольшое новшество введено решением группы редакторов, поскольку «Стих недели» и «Шкатулка» в последнее время стали отличаться друг от друга лишь степенью субъективности выбора. Данный шаг, разумеется, не окончательный — оба направления продолжают постепенно совершенствоваться, и мы с готовностью рассмотрим любые ваши предложения по этому поводу.
Список финалистов недели 29 января – 05 февраля 2010 года представлен тройкой, во главе которой стоит (что редкость!) прозаический этюд Владимира Монахова, заработавший два голоса, а компанию ему составили тщательно сплетенная анафора Сентябрины и бродское шкафосозерцание от Ежа:
(номинатор: SukinKot)
(номинатор: Rosa)
(номинатор: oMitriy)
Автор: marko
Читайте в этом же разделе: 03.02.2010 Шорт-лист недели 15–22–29.01.2010: Наука о скромности 20.01.2010 Шорт-лист недели 08–15.01.2010: Рождающие память 12.01.2010 Шорт-лист недели 01–08.01.2010: Точка наспех 08.01.2010 Шорт-лист недели 25.12.2009–01.01.2010: О чем молчат голуби 28.12.2009 Шорт-лист недели 18–25.12.2009: Без пафоса и сопливости
К списку
Комментарии
| | 09.02.2010 00:51 | валера, а почему : LunnayaZhelch 06.02.2010 17:30
море втянуло живот
показалось лучшим
-- почему выбирать из двух? | | | | 09.02.2010 02:05 | marko Упс. Спасибочки и прастити - это злобный Наспех виноват (я-то голову ломаю, отчего это бочка меду какая-то не такая, а это в ней, оказываетца, ложки Желчи не хватаит)... Ну, значит, из трех, ибо голос за Монахова создал бы ничью, а доголосовывать вечером в понедельник - дохлый номер. | | | | 09.02.2010 10:05 | HedgeHog а почему читающие должны обессудить? за что извиняться-то заранее, вполне достойный выбор на этой неделе.
а по поводу ссылки в шкатулку, я лично совершенно против. раньше рубрика "Стих недели" продвиигала творчество автора и пропагандировал его, теперь рубрика продвигает другую рубрику - "Шкатулку". для чего сие мне не ясно. | | | | 09.02.2010 17:46 | LunnayaZhelch да. в шкатулку можно и посубъективнее выбирать, лучше чтобы там был человек с непредсказуемым вкусом :) чтобы эти две рубрики не пересекались | | | | 09.02.2010 21:43 | oMitriy Мой голос добавить надо, если автоматически не получилось | | | | 09.02.2010 23:50 | marko Отче, куда добавить твой голос? | | | | 15.02.2010 23:42 | Кот Никто не продвигает Шкатулку. Зачем ее продвигать? Ее можно только задвинуть :) Просто раньше стихи в Шкатулку забирались только по выбору редакторов, а теперь будут и по выбору редакторов, и по выбору всего сообщества. А человек с непредсказуемым вкусом у нас есть, иногда шкатулит. | | | | 15.02.2010 23:44 | Кот Прошу прощения за запоздалую реакцию :) | | Оставить комментарий
Чтобы написать сообщение, пожалуйста, пройдите Авторизацию или Регистрацию.
|
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Кобаяси Исса
Авторизация
Камертон
Той ночью позвонили невпопад.
Я спал, как ствол, а сын, как малый веник,
И только сердце разом – на попа,
Как пред войной или утерей денег.
Мы с сыном живы, как на небесах.
Не знаем дней, не помним о часах,
Не водим баб, не осуждаем власти,
Беседуем неспешно, по мужски,
Включаем телевизор от тоски,
Гостей не ждем и уплетаем сласти.
Глухая ночь, невнятные дела.
Темно дышать, хоть лампочка цела,
Душа блажит, и томно ей, и тошно.
Смотрю в глазок, а там белым-бела
Стоит она, кого там нету точно,
Поскольку третий год, как умерла.
Глядит – не вижу. Говорит – а я
Оглох, не разбираю ничего –
Сам хоронил! Сам провожал до ямы!
Хотел и сам остаться в яме той,
Сам бросил горсть, сам укрывал плитой,
Сам резал вены, сам заштопал шрамы.
И вот она пришла к себе домой.
Ночь нежная, как сыр в слезах и дырах,
И знаю, что жена – в земле сырой,
А все-таки дивлюсь, как на подарок.
Припомнил все, что бабки говорят:
Мол, впустишь, – и с когтями налетят,
Перекрестись – рассыплется, как пудра.
Дрожу, как лес, шарахаюсь, как зверь,
Но – что ж теперь? – нашариваю дверь,
И открываю, и за дверью утро.
В чужой обувке, в мамином платке,
Чуть волосы длинней, чуть щеки впали,
Без зонтика, без сумки, налегке,
Да помнится, без них и отпевали.
И улыбается, как Божий день.
А руки-то замерзли, ну надень,
И куртку ей сую, какая ближе,
Наш сын бормочет, думая во сне,
А тут – она: то к двери, то к стене,
То вижу я ее, а то не вижу,
То вижу: вот. Тихонечко, как встарь,
Сидим на кухне, чайник выкипает,
А сердце озирается, как тварь,
Когда ее на рынке покупают.
Туда-сюда, на край и на краю,
Сперва "она", потом – "не узнаю",
Сперва "оно", потом – "сейчас завою".
Она-оно и впрямь, как не своя,
Попросишь: "ты?", – ответит глухо: "я",
И вновь сидит, как ватник с головою.
Я плед принес, я переставил стул.
(– Как там, темно? Тепло? Неволя? Воля?)
Я к сыну заглянул и подоткнул.
(– Спроси о нем, о мне, о тяжело ли?)
Она молчит, и волосы в пыли,
Как будто под землей на край земли
Все шла и шла, и вышла, где попало.
И сидя спит, дыша и не дыша.
И я при ней, реша и не реша,
Хочу ли я, чтобы она пропала.
И – не пропала, хоть перекрестил.
Слегка осела. Малость потемнела.
Чуть простонала от утраты сил.
А может, просто руку потянула.
Еще немного, и проснется сын.
Захочет молока и колбасы,
Пройдет на кухню, где она за чаем.
Откроет дверь. Потом откроет рот.
Она ему намажет бутерброд.
И это – счастье, мы его и чаем.
А я ведь помню, как оно – оно,
Когда полгода, как похоронили,
И как себя положишь под окно
И там лежишь обмылком карамели.
Как учишься вставать топ-топ без тапок.
Как регулировать сердечный топот.
Как ставить суп. Как – видишь? – не курить.
Как замечать, что на рубашке пятна,
И обращать рыдания обратно,
К источнику, и воду перекрыть.
Как засыпать душой, как порошком,
Недавнее безоблачное фото, –
УмнУю куклу с розовым брюшком,
Улыбку без отчетливого фона,
Два глаза, уверяющие: "друг".
Смешное платье. Очертанья рук.
Грядущее – последнюю надежду,
Ту, будущую женщину, в раю
Ходящую, твою и не твою,
В посмертную одетую одежду.
– Как добиралась? Долго ли ждала?
Как дом нашла? Как вспоминала номер?
Замерзла? Где очнулась? Как дела?
(Весь свет включен, как будто кто-то помер.)
Поспи еще немного, полчаса.
Напра-нале шаги и голоса,
Соседи, как под радио, проснулись,
И странно мне – еще совсем темно,
Но чудно знать: как выглянешь в окно –
Весь двор в огнях, как будто в с е вернулись.
Все мамы-папы, жены-дочеря,
Пугая новым, радуя знакомым,
Воскресли и вернулись вечерять,
И засветло являются знакомым.
Из крематорской пыли номерной,
Со всех погостов памяти земной,
Из мглы пустынь, из сердцевины вьюги, –
Одолевают внешнюю тюрьму,
Переплывают внутреннюю тьму
И заново нуждаются друг в друге.
Еще немного, и проснется сын.
Захочет молока и колбасы,
Пройдет на кухню, где сидим за чаем.
Откроет дверь. Потом откроет рот.
Жена ему намажет бутерброд.
И это – счастье, а его и чаем.
– Бежала шла бежала впереди
Качнулся свет как лезвие в груди
Еще сильней бежала шла устала
Лежала на земле обратно шла
На нет сошла бы и совсем ушла
Да утро наступило и настало.
|
|