Гений, прикованный к чиновничьему столу, должен умереть или сойти с ума, точно так же, как человек с могучим телосложением при сидячей жизни и скромном поведении умирает от апоплексического удара
Город Иркутск (год основания 1661) крайне примечателен своим гербом, не имеющим аналогов в геральдике. А именно – мифическим зверем бабром.
История появления зверя сего презабавна зело.
А дело было так. Вначале на гербе города был изображён встречавшийся в тех краях тигр (по- тюркски «баабыр» - обозначение крупных кошачьих - слово это в варианте «бабр» переняли и русские поселенцы), несущий в своих зубах соболя.
Тигр пробыл тигром аж до 1878 года, когда во время очередной геральдической реформы
оставшийся неизвестным петербургский чиновник во время согласования герба переправил непонятное «бабр» на более привычное «бобр».
Тигру за вольнодумство выписали шпицрутенов и понизили в должности до бобра.
Хищного, правда – раз лакомится соболями.
Местные художники, однако, с такой несправедливостью смиряться не собирались,
поэтому (указание начальства надо ведь как-то выполнять, даже такие странные) просто сделали тигру бобровый хвост и перепончатые лапы и перекрасили в чёрный цвет.
Вполне возможно, тов. художники при этом ехидно ухмылялись, заговорщически перемигивались и крутили собранные из тонких артистических пальцев фиги в карманах.
Ныне же зверушка эта – предмет гордости иркутян.
В центре города, в 130 квартале, установлен коммерческий памятник бабру, пользующийся большим спросом у праздных туристов.
Мне же во время моего январского визита в град сей больше глянулся модерновый бабр установленный на ступеньках Нижней набережной, рядом с другой красивой достопримечательностью – триумфальной аркой Московских ворот (единственный такой объект к востоку от Урала).
Арка и бабр тут особенно хороши на закате – в лучах солнца над набережной незамерзающей зимой великой русской рэ Ангары.
Вдохновившись примером иркутских художников, тов. поэт переделал свой собственный известный стих про бобра.
Теперь этот вариант – про бабра!
Бабр добр, бабр храбр.
Бабр круче разных выдр.
Не ондатр.
Не онагр.
Бабр знает свой калибр.
Бабр бодр, бабр храбр,
Не боится бабр швабр.
Правда, бабр- редкий кадр?
Прямо золото, не бабр.
Ещё один плюс Иркутска (и предмет белой зависти залётного вздорного поэта с Урала) – это отношение в городе к самому русскому виду спорта – хоккею с мячом.
Местный клуб играет на уютном стадионе в центре города и борется за высокие места в высшем дивизионе отечественного бенди, а не – как многие коллективы – за собственное существование как спортивной единицы.
«Байкал-Энергию» в городе ценят и любят. Окончательно же меня потрясло (и чуть не опрокинуло, хорошо, рифлённость подошв выручила) экспозиция в парке имени автора слов «пока русский царь удит рыбу, Европа может подождать» - того самого А.Третьего.
Так вот экспозиция сия (изящно и оригинально сделанные ледовые скульптуры) и информационные стенды) полностью посвящена хоккею с мячом!
«Вы слышали? Пол-нос-тью!» (с)
Особенно живописно смотрятся эти фигуры в сумерках
(а в тёмное время суток они ещё и подсвечиваются!)
Ну вот посмотрите на парочку! Каковы свирепые иркутские мужики в ушанках и шлемах!
Смотришь на них – и верится: такие не только в своё время могли Колчака обнулить, но и пресловутого «чёрного барона» Унгерна прогнать клюшками до советско-монгольской границы.
Красота!
П.С.
Ну а, для сравнения, состояние хоккейсмячомных дел в Свердловской области…
(далее неразборчиво-нецензурное, шум борьбы и падающей мебели.
На экране телеграм-канала появляется заставка «Приносим извинения. Идут профилактические работы»
П.П.С. Читатели пишут – в Иркутской области исчезли команды из из Усть- Илимска, Братска, Шелехова, Свирска, а стадиона «Труд» отнюдь не заполняется битком.
Ну, всё так, однако в областном центре хотя бы есть команда и вот такие вот радующие взгляд экспозиции. В отличие от.
Особенно хороша столица Иркутской области в районе двух набережных - Нижней и Верхней, разделённых мостом с несколько оптико-окулистским названием Глазковский.
Если Нижняя набережная более модерновая и изобилует разными новодельными памятниками - типа упомянутого бобра бабра, лося, учительницы с детьми, или казаку Якову Похабову, то Верхняя более патриархально-советская, хотя и заканчивается она памятником Александру "Миротворцу" Романову (установлен в начале 20 века, снесён в 20 годах того же века, восстановлен в 2003 г.)
Солнечная тёплая погода и незамерзающая Ангара создавали в тот день 8 января какое-то мартовское ощущение. Тов. поэт не удержался и прочитал у памятника Александру Третьему шуточное стихотворение, где этот деятель фигурировал.
Шорох юбок, жаркий шёпот
среди юных баловниц.
"К нам приехал Император!
Упаду сейчас я ниц!"
И бросают клёны тени
на гимназии ряды.
Сладостно дрожат колени:
"Девоньки , гляди - сюды!"
Вон в мундире златотканном
на коне белее снега
Едет он, такой желанный
Александр Третий. Нега.
Да, под взглядом строгим, властным
Лёгкий обморок - спасенье.
Он не будет безучастным.
Осень. Солнце.Воскресенье.
Памятник воспринял декламацию благосклонно, хотя и сдержано.
Памятник всё-таки.
Ну а утром 9 января тов. поэт улетел из города И. в город И. – из столицы области в столицу республики. Из Азии в Европу.
Напоследок ещё раз посмотрев на манящее священное озеро, будущий океан Байкал –
на сей раз не из окна поезда Якутских железных дорог, а из иллюминатора «Боинга» Ижевских авиалианий.
Узрел он истоки реки Ангары - единственной, которая не впадает, а берёт исток из Байкала. Само же озеро Б. было божественно подсвечено лучами утреннего солнца.
Вид как бы намекал на один из возможных маршрутов, куда устремятся наши резвые ножки. До новых встреч.
Вот скромная приморская страна.
Свой снег, аэропорт и телефоны,
свои евреи. Бурый особняк
диктатора. И статуя певца,
отечество сравнившего с подругой,
в чем проявился пусть не тонкий вкус,
но знанье географии: южане
здесь по субботам ездят к северянам
и, возвращаясь под хмельком пешком,
порой на Запад забредают - тема
для скетча. Расстоянья таковы,
что здесь могли бы жить гермафродиты.
Весенний полдень. Лужи, облака,
бесчисленные ангелы на кровлях
бесчисленных костелов; человек
становится здесь жертвой толчеи
или деталью местного барокко.
2. Леиклос
Родиться бы сто лет назад
и сохнущей поверх перины
глазеть в окно и видеть сад,
кресты двуглавой Катарины;
стыдиться матери, икать
от наведенного лорнета,
тележку с рухлядью толкать
по желтым переулкам гетто;
вздыхать, накрывшись с головой,
о польских барышнях, к примеру;
дождаться Первой мировой
и пасть в Галиции - за Веру,
Царя, Отечество, - а нет,
так пейсы переделать в бачки
и перебраться в Новый Свет,
блюя в Атлантику от качки.
3. Кафе "Неринга"
Время уходит в Вильнюсе в дверь кафе,
провожаемо дребезгом блюдец, ножей и вилок,
и пространство, прищурившись, подшофе,
долго смотрит ему в затылок.
Потерявший изнанку пунцовый круг
замирает поверх черепичных кровель,
и кадык заостряется, точно вдруг
от лица остается всего лишь профиль.
И веления щучьего слыша речь,
подавальщица в кофточке из батиста
перебирает ногами, снятыми с плеч
местного футболиста.
4. Герб
Драконоборческий Егорий,
копье в горниле аллегорий
утратив, сохранил досель
коня и меч, и повсеместно
в Литве преследует он честно
другим не видимую цель.
Кого он, стиснув меч в ладони,
решил настичь? Предмет погони
скрыт за пределами герба.
Кого? Язычника? Гяура?
Не весь ли мир? Тогда не дура
была у Витовта губа.
5. Amicum-philosophum de melancholia, mania et plica polonica
Бессонница. Часть женщины. Стекло
полно рептилий, рвущихся наружу.
Безумье дня по мозжечку стекло
в затылок, где образовало лужу.
Чуть шевельнись - и ощутит нутро,
как некто в ледяную эту жижу
обмакивает острое перо
и медленно выводит "ненавижу"
по росписи, где каждая крива
извилина. Часть женщины в помаде
в слух запускает длинные слова,
как пятерню в завшивленные пряди.
И ты в потемках одинок и наг
на простыне, как Зодиака знак.
6. Palangen
Только море способно взглянуть в лицо
небу; и путник, сидящий в дюнах,
опускает глаза и сосет винцо,
как изгнанник-царь без орудий струнных.
Дом разграблен. Стада у него - свели.
Сына прячет пастух в глубине пещеры.
И теперь перед ним - только край земли,
и ступать по водам не хватит веры.
7. Dominikanaj
Сверни с проезжей части в полу-
слепой проулок и, войдя
в костел, пустой об эту пору,
сядь на скамью и, погодя,
в ушную раковину Бога,
закрытую для шума дня,
шепни всего четыре слога:
- Прости меня.
1971
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
