Одной из печально-ироничных примет нашего печально-ироничного времени стало катастрофическое и какое-то нарочито цинично-игривое падение общего уровня грамотности населения.
В стиле хрустального графина с двенадцатого этажа, да.
Вдребезгное.
Тут вам и пресловутое «одеть» вместо «надеть»
(«Оденьте маску!» - «Нет, спасибо, сразу нет. Ей не холодно»)
И редуицирование согласных, превращающее вполне цивилизованное «агентство»
в дикарское туземное «агенство»
И раз дельное на песание там, где надописатьслитно.
(Здесь одним из шедевральнейших, пардоньте муа за выражение, пёрлов
было прочитанное мной недавно написанное кем-то «во очую».
Я много думал на тему кто такой «очуй» и что можно в него «во» - версии, поверьте, были весьма мрачные и пугающие.)
Или лично виденная мной вывеска «СВЕЖЫЙ ХЛЕБ» - видимо такой свежий, что аж свежый. Наысвыжайшый!
Или регулярное использование видными общественниками дивного слова «байкот» -
видимо, такой домашний бойкот, в мягких пушистых тапочках и в байковом халатике.
Под байховый чаёк.
Или меню в общепите – помимо легендарного «супа с потрашками»
(…гусары, попрошу вас!...) мне предложили ещё и «суп с вешанками» - есть что-то в этом названии то ли тарантиновское, то ли леонидоандреевское, дамы и господа…
Ну а фееричное косноязычное путание в стиле «кто на ком стоял»?
Свежий ( а может, и «свежый», кто знает) пример –
чудесное обращение с руским языка моего родного сотового оператора «Мотив».
Информация на сайте.
«Отправив сообщение на короткий номер 1000, вам придёт подтверждение».
АААА! Ну, красота же.
Давайте продолжим изящную цепочку?
«Отправив Троцкого в ссылку из России, Сталину пришли письма протеста».
«Отправив Петю за водкой, Василию пришёл вызов в суд».
«Разослав письма со спамом, спамера послали в бан, баню и сауну»
***
Ну а отдельное «фи» хочется сказать публичному использованию
даже «кагбе» серьезными деятелями обсценной лексики.
Из статьи на страничке левого общественно-политического движения «Искра» (Екатеринбург), которые вдруг решили с чего-то поддерживать митингующих в Минске:
«Мы в полном а*уе от некоторых заявлений "левых" сил, выступающих за Лукашенко. Это же просто пиз*ец - у нас тут свой "Лукашенко", в сравнении с которым Лукашенко смазливый мальчик, а они ругают протесты в стране с диктаторским режимом. А ещё вспомним, что наш диктатор поддерживает белорусского, боясь ещё и эскалации протеста, и выходит, что косвенно где-то оппозиция политически солидарна с Путиным. Е*ануться можно.»
Конец цитаты.
Оставив в стороне политические распри и препирательства на модную ныне тематику, замечу лишь что для "общественно-политического" движения, (не контркультурного), претендующего на весомость, излагать в таком стиле - это дно и позор.
Какая тут, к междометиям собачьим, может быть аналитика?
Автор в принципе ничего не имеет против использования брутальными самцами типа его самого ненормативной лексики.
Однако – именно что:
В частной беседе. В узком кругу. В дозированных гомеопатических дозах.
(А вот, скажем, мат в устах прекрасной половины человечества сразу же и априори неорганичен. Не надо портить свою прекрасность, прекрасные мадам и синьоры!
Про синьорит вообще умолчу…Им пора делать уроки и спать. И да благословит их святой Януарий!)
И тем более – использование мата в публичной сфере, ещё и в средствах массовой информации…
Ну вот, представьте, возможно ли было такое?
1917
– Что касается заявлений товарищей меньшевиков и лично товарища Плеханова –
Владимир Ильич хитро прищурился и заложил три пальца за отворот своей жилетки
– Мы в полном ах*е от некоторых заявлений. Е*ануться можно. Это же просто пи*дец –
веско сказал вождь притихшему залу. После паузы зал взорвался аплодисментами.
1949
– И как совершено верно подметил в подобном случае в своё время товарищ Ленин,
«Мы в полном ах*е от некоторых заявлений. Е*ануться можно».
– И какой вывод мы можем сделать, товарищи?
Ну, во-первых –
(Сталин неторопливо раскурил трубку, затянулся, и выдохнув, расправил слегка пожелтевшие у рта усы)
– Мы в полном ах*е от некоторых заявлений господина Черчилля.
Более того, принимая во внимание закулисную возню господ британцев на Ближнем Востоке, это е*ануться можно.
Сталин внимательным пристальным взглядом окинул аудиторию Кремлёвского Дворца Съездов .
- Ну а то, что предлагает агрессивная военщина в американской зоне оккупации Германии – так это и вообще просто пи*дец – резюмировал первый секретарь ВКП(б).
1961.
- Три минуты, полёт нормальный. Центр, как слышите, приём! - Юрий Гагарин поправил микрофон. Земля потрясающе красива из космоса. Я в ах*е! А сколько звёзд, звёзды вокруг! Е*ануться можно. Это же просто пи*дец! – радостно прокомментировал увиденное первый советский космонавт.
1492.
…Скрипя снастями, каравелла «Нинья» подошла к неведомому острову.
Волны прибоя игриво и шумно омывали песчаный берег. Пальмы качали в такт прибоя своим пышными растаманскими шапками.
Из капитанской каюты, нахмурившись, вышел Кристобаль Колон.
Мрачным взглядом (сказывалось в том числе и излишнее количество выпитого вчера амонтильядо) окинув остров, отважный мореплаватель воскликнул:
«Porca Madonna! Это феноменально, благородные доны!
Плыть в богатую специями Индию и в итоге забраться неизвестно куда? В какие-то е*еня?
Тысячу морских ежей мне за шиворот! Если дело так пойдёт, не сносить мне моей благородной головы! И назовут, поди, открытую землю не в честь великого меня,
а какой нибудь, прости дева Мария, Гомерикой! А мне – в лучшем случае какая-нибудь захудалая страна останется.
- В общем – отважный мореплаватель огрел подзорной трубой некстати подвернувшегося юнгу – Это просто е*ануться можно…
Произнеся эти исторические слова, Колон случайо наступил сапогом на скользкую водоросль и грохнулся оземь. Ругань продолжилась.
Уже с уровня земли вновь открытого континента.
33 год. Иерусалим. Район холма Голгофа…
…Так, стоп! Хватит, наверное.
В общем, «такой хоккей нам не нужен» (с)
И если другого не предлагают – единственный правильный выбор – покинуть стадион.
Надеюсь, вы, хоть и в ах*е, но согласны со мной, уважаемые читатели?
Небо.
Горы.
Небо.
Горы.
Необъятные просторы с недоступной высоты. Пашни в шахматном порядке, три зеленые палатки, две случайные черты. От колодца до колодца желтая дорога вьется, к ней приблизиться придется - вот деревья и кусты. Свист негромкий беззаботный, наш герой, не видный нам, движется бесповоротно. Кадры, в такт его шагам, шарят взглядом флегматичным по окрестностям, типичным в нашей средней полосе. Тут осина, там рябина, вот и клен во всей красе.
Зелень утешает зренье. Монотонное движенье даже лучше, чем покой, успокаивает память. Время мерится шагами. Чайки вьются над рекой. И в зеленой этой гамме...
- Стой.
Он стоит, а оператор, отделяясь от него, методично сводит в кадр вид героя своего. Незавидная картина: неопрятная щетина, второсортный маскхалат, выше меры запыленный. Взгляд излишне просветленный, неприятный чем-то взгляд.
Зритель видит дезертира, беглеца войны и мира, видит словно сквозь прицел. Впрочем, он покуда цел. И глухое стрекотанье аппарата за спиной - это словно обещанье, жизнь авансом в час длиной. Оттого он смотрит чисто, хоть не видит никого, что рукою сценариста сам Господь хранит его. Ну, обыщут, съездят в рожу, ну, поставят к стенке - все же, поразмыслив, не убьют. Он пойдет, точней, поедет к окончательной победе...
Впрочем, здесь не Голливуд. Рассуждением нехитрым нас с тобой не проведут.
Рожа.
Титры.
Рожа.
Титры.
Тучи по небу плывут.
2.
Наш герой допущен в банду на урезанных правах. Банда возит контрабанду - это знаем на словах. Кто не брезгует разбоем, отчисляет в общий фонд треть добычи. Двое-трое путешествуют на фронт, разживаясь там оружьем, камуфляжем и едой. Чужд вражде и двоедушью мир общины молодой.
Каждый здесь в огне пожарищ многократно выживал потому лишь, что товарищ его спину прикрывал. В темноте и слепоте мы будем долго прозябать... Есть у нас, однако, темы, что неловко развивать.
Мы ушли от киноряда - что ж, тут будет череда экспозиций то ли ада, то ли страшного суда. В ракурсе, однако, странном пусть их ловит объектив, параллельно за экраном легкий пусть звучит мотив.
Как вода течет по тверди, так и жизнь течет по смерти, и поток, не видный глазу, восстанавливает мир. Пусть непрочны стены храма, тут идет другая драма, то, что Гамлет видит сразу, ищет сослепу Шекспир.
Вечер.
Звезды.
Синий полог.
Пусть не Кубрик и не Поллак, а отечественный мастер снимет синий небосклон, чтоб дышал озоном он. Чтоб душа рвалась на части от беспочвенного счастья, чтоб кололи звезды глаз.
Наш герой не в первый раз в тень древесную отходит, там стоит и смотрит вдаль. Ностальгия, грусть, печаль - или что-то в том же роде.
Он стоит и смотрит. Боль отступает понемногу. Память больше не свербит. Оператор внемлет Богу. Ангел по небу летит. Смотрим - то ль на небо, то ль на кремнистую дорогу.
Тут подходит атаман, сто рублей ему в карман.
3.
- Табачку?
- Курить я бросил.
- Что так?
- Смысла в этом нет.
- Ну смотри. Наступит осень, наведет тут марафет. И одно у нас спасенье...
- Непрерывное куренье?
- Ты, я вижу, нигилист. А представь - стоишь в дозоре. Вой пурги и ветра свист. Вахта до зари, а зори тут, как звезды, далеки. Коченеют две руки, две ноги, лицо, два уха... Словом, можешь сосчитать. И становится так глухо на душе, твою, блин, мать! Тут, хоть пальцы плохо гнутся, хоть морзянкой зубы бьются, достаешь из закутка...
- Понимаю.
- Нет. Пока не попробуешь, не сможешь ты понять. Я испытал под огнем тебя. Ну что же, смелость - тоже капитал. Но не смелостью единой жив пожизненный солдат. Похлебай болотной тины, остуди на льдине зад. Простатиты, геморрои не выводят нас из строя. Нам и глист почти что брат.
- А в итоге?
- Что в итоге? Час пробьет - протянешь ноги. А какой еще итог? Как сказал однажды Блок, вечный бой. Покой нам только... да не снится он давно. Балерине снится полька, а сантехнику - говно. Если обратишь вниманье, то один, блин, то другой затрясет сквозь сон ногой, и сплошное бормотанье, то рычанье, то рыданье. Вот он, братец, вечный бой.
- Страшно.
- Страшно? Бог с тобой. Среди пламени и праха я искал в душе своей теплую крупицу страха, как письмо из-за морей. Означал бы миг испуга, что жива еще стезя...
- Дай мне закурить. Мне...
- Туго? То-то, друг. В бою без друга ну, практически, нельзя. Завтра сходим к федералам, а в четверг - к боевикам. В среду выходной. Авралы надоели старикам. Всех патронов не награбишь...
- И в себя не заберешь.
- Ловко шутишь ты, товарищ, тем, наверно, и хорош. Славно мы поговорили, а теперь пора поспать. Я пошел, а ты?
- В могиле буду вволю отдыхать.
- Снова шутишь?
- Нет, пожалуй.
- Если нет, тогда не балуй и об этом помолчи. Тут повалишься со стула - там получишь три отгула, а потом небесный чин даст тебе посмертный номер, так что жив ты или помер...
- И не выйдет соскочить?
- Там не выйдет, тут - попробуй. В добрый час. Но не особо полагайся на пейзаж. При дворе и на заставе - то оставят, то подставят; тут продашь - и там продашь.
- Я-то не продам.
- Я знаю. Нет таланта к торговству. Погляди, луна какая! видно камни и траву. Той тропинкой близко очень до Кривого арыка. В добрый час.
- Спокойной ночи. Может, встретимся.
- Пока.
4.
Ночи и дни коротки - как же возможно такое? Там, над шуршащей рекою, тают во мгле огоньки. Доски парома скрипят, слышится тихая ругань, звезды по Млечному кругу в медленном небе летят. Шлепает где-то весло, пахнет тревогой и тиной, мне уже надо идти, но, кажется, слишком светло.
Контуром черным камыш тщательно слишком очерчен, черным холстом небосвод сдвинут умеренно вдаль, жаворонок в трех шагах как-то нелепо доверчив, в теплой и мягкой воде вдруг отражается сталь.
Я отступаю на шаг в тень обессиленной ивы, только в глубокой тени мне удается дышать. Я укрываюсь в стволе, чтоб ни за что не смогли вы тело мое опознать, душу мою удержать.
Ибо становится мне тесной небес полусфера, звуки шагов Агасфера слышу в любой стороне. Время горит, как смола, и опадают свободно многия наши заботы, многия ваши дела.
Так повзрослевший отец в доме отца молодого видит бутылочек ряд, видит пеленок стопу. Жив еще каждый из нас. В звуках рождается слово. Что ж ты уходишь во мглу, прядь разминая на лбу?
В лифте, в стоячем гробу, пробуя опыт паденья, ты в зеркалах без зеркал равен себе на мгновенье. Но открывается дверь и загорается день, и растворяешься ты в спинах идущих людей...
5.
Он приедет туда, где прохладные улицы, где костел не сутулится, где в чешуйках вода. Где струится фонтан, опадая овалами, тает вспышками алыми против солнца каштан.
Здесь в небрежных кафе гонят кофе по-черному, здесь Сезанн и Моне дышат в каждом мазке, здесь излом кирпича веет зеленью сорною, крыши, шляпы, зонты отступают к реке.
Разгорается день. Запускается двигатель, и автобус цветной, необъятный, как мир, ловит солнце в стекло, держит фары навыкате, исчезая в пейзаже, в какой-то из дыр.
И не надо твердить, что сбежать невозможно от себя, ибо нету другого пути, как вводить и вводить - внутривенно, подкожно этот птичий базар, этот рай травести.
Так давай, уступи мне за детскую цену этот чудный станок для утюжки шнурков, этот миксер, ничто превращающий в пену, этот таймер с заводом на пару веков.
Отвлеки только взгляд от невнятной полоски между небом и гаснущим краем реки. Серпантин, а не серп, и не звезды, а блёстки пусть нащупает взгляд. Ты его отвлеки -
отвлеки, потому что татары и Рюрик, Киреевский, Фонвизин, Сперанский, стрельцы, ядовитые охра и кадмий и сурик, блядовитые дети и те же отцы, Аввакум с распальцовкой и Никон с братвою, царь с кошачьей башкой, граф с точеной косой, три разбитых бутылки с водою живою, тупорылый медведь с хитрожопой лисой, Дима Быков, Тимур - а иначе не выйдет, потому что, браток, по-другому нельзя, селезенка не знает, а печень не видит, потому что генсеки, татары, князья, пусть я так не хочу, а иначе не слышно.
Пусть иначе не слышно - я так не хочу. Что с того, что хомут упирается в дышло? Я не дышлом дышу. Я ученых учу.
Потому что закат и Георгий Иванов. И осталось одно - плюнуть в Сену с моста. Ты плыви, мой плевок, мимо башенных кранов, в океанские воды, в иные места...
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
