На вечеринку Анисим, вот уж имечком его наградили родители, явился в числе последних. При нем наличествовал пакет изрядных размеров, скрывавший нечто достаточно объемное. Кулек он до поры до времени оставил в коридоре, а сам присоединился к начинавшей набирать обороты тусовке и принял, как это было заведено у него по обыкновению, живейшее в ней участие.
Содержание оставленного в коридоре пакета обнаружилось позже, когда вся собравшаяся компания находилась в изрядном подпитии, но еще не дошла до стадии полного ко всему безразличия, а, наоборот, была в преувеличенно восприимчивом состоянии духа ко всему что происходило вокруг.
Анисиму, тем не менее, удалось, выбрать момент на пике всеобщего оживления и неприметно выскользнуть в коридор таким образом, что никто не обратил на него внимания. Да и честно говоря, никаких особых усилий для этого прилагать ему не пришлось, потому как участники очередного междусобойчика сидели за общим столом с громоздившимися на нем бутылками, с уже основательно ополовиненным иностранным алкоголем, а также модными на тот час чужеземными закусками и были заняты оживленной беседой между собой, которая не смотря на незначительность темы требовала, как обычно, крайней внимательности и остроты ума, чтобы своевременно вставить в разговор и свое точенное словцо.
В прихожей Анисим, впрочем, пребывал недолго и вскоре вернулся к столу, держа в руках круглый поднос с громоздившемся на нем окатистым предметом, скрытым от посторонних взглядов куском бежевой ткани. Поднос Анисим водрузил в центре стола, для чего ему потребовалось сдвинуть в сторону несколько бутылок и блюдо с суши. Движения его отличались неторопливостью. Со стороны даже казалось, что все они выверены заранее. Скорее всего именно так и было, чтобы по мере того, как он производил свои манипуляции, всякие разговоры за столом понемногу стихли.
И вот, когда воцарилась всеобъемлющая тишина, Анисим одним движением опытного престидижитатора сдернул с подноса материю и перед сидевшим за столом обществом предстала то ли отрубленная, то ли отрезанная от тела голова мужчины, из шеи которой на поднос успела набежать основательно сгустившаяся теперь лужица крови.
Сказать, что повидавшая много каких проделок из числа своих компаньонов тусовка интеллигентных людей гуманитарной направленности потеряла всякий дар речи, разумеется, кроме стоявшего чуть в сторонке Анисима, значит не сказать ничего.
Первым пришел в себя Веденеев-Краснопольский, хозяин жилплощади, на которой происходила вечеринка. Судорожно стиснув свою бороденку в стиле а-ля Некрасов, он изменившимся голосом выдавил из себя, не сводя глаз с расширенными от сильнейшего смятения зрачками от представившейся перед ним нежданно картины:
- Это что?
Анисим радостно загоготал и, обведя оцепеневшую компанию победоносным взглядом, не стал долго томить неосведомленностью своих друзей-приятелей:
- Муляж это. У знакомого режиссера на киностудии позаимствовал. Кетчуп для выразительности добавил и не зря – видели бы вы свои лица.
В подтверждении этих слов он сунул палец в то, что все посчитали кровью и, с видимым удовольствием облизав его, повторил:
- Кетчуп всего лишь.
- Балаганщина какая-то, - пробормотал, вроде как себе под нос, Веденеев-Краснопольский.
Кое-кто промолчал, иные только пожали плечами, что-де взять с человека без царя в голове, а кто-то и пальцем покрутил у виска, но шутовская проделка, видимо, произвела на всех тягостное впечатление и даже, когда был убран со стола поднос с жутковатым муляжом, общая беседа перестала клеиться, и вскоре многие решили, что, пожалуй, пришла пора расходиться и потянулись один за другим к выходу.
В конце концов, из всей многочисленной компании в квартире остались только трое: Анисим, художник-иллюстратор Полетаев, что-то увлеченно чиркавшим в альбоме, с которым никогда не расставался, и, конечно, куда ж ему было деваться, Веденеев-Краснопольский.
- Доволен? – укоризненно спросил хозяин опустевшей квартиры у автора дурацкой выходки. – Вот скажи, у тебя все дома?
- Скучно, - кисло в ответ ухмыльнулся Анисим, продолжая разглядывать, что выходило из-под карандаша Полетаева. – Надо же было расшевелить компашку. Видел, как всех проняло?!
Его собеседник безнадежно в ответ махнул рукой, мол, с тобой говорить только время терять и любопытства ради тоже решил заглянуть через плечо художника.
На бумаге к тому времени достаточно полно проявился сюжет рисунка: изображенный на нем в полный рост возмутитель сегодняшнего спокойствия устремлял указательный палец правой руки на голову Веденеева-Краснопольского, которая покоилась в левой ладони на манер шекспировского Гамлета в знаменитой кладбищенской сцене с черепом Йорика. При этом физиономия Анисима расплывалась в менторски назидательной ухмылке, а лицо, отделенной от тела головы, выражало смесь глубочайшего недоумения и обиды, нанесенной самой, что ни на есть бессовестной несправедливостью.
Ю. Сандул. Добродушие хорька.
Мордашка, заострявшаяся к носу.
Наушничал. Всегда – воротничок.
Испытывал восторг от козырька.
Витийствовал в уборной по вопросу,
прикалывать ли к кителю значок.
Прикалывал. Испытывал восторг
вообще от всяких символов и знаков.
Чтил титулы и звания, до слез.
Любил именовать себя «физорг».
Но был старообразен, как Иаков,
считал своим бичем фурункулез.
Подвержен был воздействию простуд,
отсиживался дома в непогоду.
Дрочил таблицы Брадиса. Тоска.
Знал химию и рвался в институт.
Но после школы загремел в пехоту,
в секретные подземные войска.
Теперь он что-то сверлит. Говорят,
на «Дизеле». Возможно и неточно.
Но точность тут, пожалуй, ни к чему.
Конечно, специальность и разряд.
Но, главное, он учится заочно.
И здесь мы приподнимем бахрому.
Он в сумерках листает «Сопромат»
и впитывает Маркса. Между прочим,
такие книги вечером как раз
особый источают аромат.
Не хочется считать себя рабочим.
Охота, в общем, в следующий класс.
Он в сумерках стремится к рубежам
иным. Сопротивление металла
в теории приятнее. О да!
Он рвется в инженеры, к чертежам.
Он станет им, во что бы то ни стало.
Ну, как это... количество труда,
прибавочная стоимость... прогресс...
И вся эта схоластика о рынке...
Он лезет сквозь дремучие леса.
Женился бы. Но времени в обрез.
И он предпочитает вечеринки,
случайные знакомства, адреса.
«Наш будущий – улыбка – инженер».
Он вспоминает сумрачную массу
и смотрит мимо девушек в окно.
Он одинок на собственный манер.
Он изменяет собственному классу.
Быть может, перебарщиваю. Но
использованье класса напрокат
опаснее мужского вероломства.
– Грех молодости. Кровь, мол, горяча. -
я помню даже искренний плакат
по поводу случайного знакомства.
Но нет ни диспансера, ни врача
от этих деклассированных, чтоб
себя предохранить от воспаленья.
А если нам эпоха не жена,
то чтоб не передать такой микроб
из этого – в другое поколенье.
Такая эстафета не нужна.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
