Часть 1 -
http://www.reshetoria.ru/user/Pro/index.php?id=52188&page=1&ord=0
Я убил в себе ребенка
Мой внутренний ребенок сожрал своего родителя. Ха! Он думал, что все так просто. Теперь у его внутреннего ребенка появилось два родителя! Точнее одна – гранд-ма! А сам он тоскует и угнетает своего внутреннего ребенка, так что у моего внутреннего внука аж три надзирателя. Откуда я знаю? Все просто – внутренний взрослый моего внутреннего внука мне пожаловался. Ну, не напрямую, конечно. Он шепнул внутреннему взрослому моего внутреннего ребенка, тот – моему внутреннему взрослому, ну а тот уже доложился по уставу, ну, в общем, рассказал мне. Не понятно? Это никому не понятно! В этом фишка психоаналитики. Вторая фишка состоит в том, что надо найти что-то в детстве… какую-то пакость, что-то, что ты не помнишь, но что колоссально повлияло на твою жизнь и сделало таким 1 – рохлей, 2 – психом, 3 – абьюзером, 4 – дауном, какой ты есть. Нужное подчеркнуть, ненужное вписать. Всегда хочется подчеркнуть «абьюзер». Какое-то вкусное слово. Напоминает «арбузер», как бы оно к арбузу ни относилось. Так вот, обычно, это взрослые во всем виноваты. Родители? Конечно! (Психологи очень любят докапываться до вины родителей). Мнения других тебе даже в детстве было безразлично, а вот родители… плоть от плоти, кровь от крови, Эдипов комплекс от… Эдипа. Что-то не так? Не получается. Вот у моих детей легко получилось: папа, это вы с мамой в детстве – дальше какой-то абсолютно непонятный для меня набор выводов из частично вымышленных, частично додуманных, частично просто придуманных моих поступков – поэтому у меня случилась детская травма. Солнце моё, да знал бы я, как я тебя калечу, я б язык себе отсек. Только помнится, и ты был счастливым ребенком, и тоже не знал, что я в этот момент тебя на куски режу. Одно четко припоминаю – был железный запрет на молоко из холодильника, потому что каждый раз с нами случался танзилит. Это температурно и больно. Как вы понимаете, запрет часто нарушался. Кстати, запрет на холодное молоко тоже был в списке моих надругательств. Ну что тут поделаешь? Отвлечемся от жалоб на меня – снова попытаюсь сам пожаловаться. Родители. Как они меня мучили? Было, конечно, что-то что меня раздражало – мы же ссорились все-таки. Но я всегда заранее знал или приходил к тому, что они правы. Очень мне все эти детские травмы от родителей сомнительны. Вот не помню ни одной сцены подавления меня. Разве что:
– Папа, сколько будет дважды два?
– Иди ко мне, малыш, давай, вместе посмотрим в таблице умножения.
– Мама, а что почитать?
– Вот, три варианта книг, попробуй, что тебе понравится. А не понравится ничего, вместе поищем.
– Папа, мама, а на какой факультет мне поступать?
– Не знаем, сынок, а что тебе больше нравится? Поговорим?
Блин, ну помогите же мне, наконец! Вы с детства на меня повесили эту долбанную проблему выбора! Решите за меня! Решите мне задачку по математике, как нормальные родители, а не решайте ее со мной! Киньте мне книгу, которая вам нравится, папа, а ты бы лучше Плейбой в двенадцать лет мне подсунул, чем альбом Гогена! Ну, что думаете, пошел я на медика, в архитектурный или в художественную академию? Не, я поступил на математика – как папа и мама. Почему? Из двух зол выбирают… знакомое. А мне было все равно. Все равно. Боже мой, как много вы в меня вложили своего труда и терпения, своих мозгов и души. И как мне это не было тогда нужно. А сейчас? Нужно? Не-а. Горе от ума! Я завидую дуракам и фанатикам – им все ясно. У них все белое или черное. Серого нет – этот цвет только для шляп и костюмов!
Ю. Сандул. Добродушие хорька.
Мордашка, заострявшаяся к носу.
Наушничал. Всегда – воротничок.
Испытывал восторг от козырька.
Витийствовал в уборной по вопросу,
прикалывать ли к кителю значок.
Прикалывал. Испытывал восторг
вообще от всяких символов и знаков.
Чтил титулы и звания, до слез.
Любил именовать себя «физорг».
Но был старообразен, как Иаков,
считал своим бичем фурункулез.
Подвержен был воздействию простуд,
отсиживался дома в непогоду.
Дрочил таблицы Брадиса. Тоска.
Знал химию и рвался в институт.
Но после школы загремел в пехоту,
в секретные подземные войска.
Теперь он что-то сверлит. Говорят,
на «Дизеле». Возможно и неточно.
Но точность тут, пожалуй, ни к чему.
Конечно, специальность и разряд.
Но, главное, он учится заочно.
И здесь мы приподнимем бахрому.
Он в сумерках листает «Сопромат»
и впитывает Маркса. Между прочим,
такие книги вечером как раз
особый источают аромат.
Не хочется считать себя рабочим.
Охота, в общем, в следующий класс.
Он в сумерках стремится к рубежам
иным. Сопротивление металла
в теории приятнее. О да!
Он рвется в инженеры, к чертежам.
Он станет им, во что бы то ни стало.
Ну, как это... количество труда,
прибавочная стоимость... прогресс...
И вся эта схоластика о рынке...
Он лезет сквозь дремучие леса.
Женился бы. Но времени в обрез.
И он предпочитает вечеринки,
случайные знакомства, адреса.
«Наш будущий – улыбка – инженер».
Он вспоминает сумрачную массу
и смотрит мимо девушек в окно.
Он одинок на собственный манер.
Он изменяет собственному классу.
Быть может, перебарщиваю. Но
использованье класса напрокат
опаснее мужского вероломства.
– Грех молодости. Кровь, мол, горяча. -
я помню даже искренний плакат
по поводу случайного знакомства.
Но нет ни диспансера, ни врача
от этих деклассированных, чтоб
себя предохранить от воспаленья.
А если нам эпоха не жена,
то чтоб не передать такой микроб
из этого – в другое поколенье.
Такая эстафета не нужна.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
