Лучи слабеющего осеннего солнца, проходя сквозь облака и оконные стекла, падали на плакаты по охране труда, развешанные на стенах, крашеных в привычный для казенных учреждений зеленый цвет. Сегодня, как всегда по вторникам, между двумя спецтехнологиями шла эстетика. Пока туговатая на ухо Арина Георгиевна рассказывала пэтэушникам о прекрасном в бессмертных произведениях искусства, двое из них сидели и трепались на задней парте. В этот раз они снова просматривали свою любимую газету, в которой было интервью с ожившим мертвецом; хроника нападений оборотней и вампиров на мирных граждан; сообщение о рождении антихриста – жуткого чудовища, которое вырастет и повзрослеет за считанные месяцы, и уже через пару лет захватит всю планету, устроив долгожданный конец света. Миху и Стаса особенно веселили иллюстрации, изображающие монстров и полуобнаженных красавиц; последние на одних картинках были показаны перепуганными жертвами, на других хищными сообщницами разнообразных упырей.
– Ты знаешь, а мне сейчас совсем не весело, – неожиданно сказал Стас.
– Чего это? – удивился Миха.
Стас молчал, тупо глядя вперед.
– Стас, ты что?
Но тот продолжал молчать. Михе сделалось не по себе. Наконец, Стас вздохнул, и устало посмотрел на него.
– Скажи, Миха, мы ведь с тобой друзья, могу я тебе доверять?
– Конечно, к чему ты спрашиваешь?
– Я хочу тебе рассказать одну вещь, но только не здесь. Давай выйдем.
– Арина Георгиевна, мы на пять минут, – протараторил он, выходя с другом из кабинета.
– Ну, молодые люди, – развела руками обескураженная преподавательница – если вам не интересен великий Данте...
– Очень интересен! Обожаю великого Данте! Мы сейчас, мигом!
В коридоре не было ни души: все боялись грозного директора, который, подкрадываясь, настигал прогульщиков и уводил к себе в кабинет писать объяснительные. Стас оперся ладонями о белый подоконник и уткнулся лбом в стекло.
– Миха, я убил человека.
– Да ладно... Кого?
– У нас во дворе есть такая девушка Наташа, она раньше меня дразнила «Стасик – п... к».
– Вот дура.
– Да, тогда мы мелкими были. А теперь она выросла, и не то чтобы очень красивая, но так, ничего: лицо симпатичное, фигура, титьки уже есть.
– И что?
– Ну, вот встречаю ее, она мне снова: «Стасик – п...к». Я разозлился, поймал ее и зажал. Она вырвалась и говорит: «Ладно, убедил, не п...к, но ты мне не нравишься. Мне мужик нужен, а ты еще мальчик»
– И ты ее за это...
– Ты что, дурак? Я не маньяк, чтобы баб убивать. Потом снова ее встретил, она плачет, говорит: из окна выброшусь.
– Почему?
– Понимаешь, у нее отчим, здоровенный такой жлоб. В общем, он был пьяный, когда матери дома не было, и он ее... Ну, ты понял.
– Изнасиловал?
– Да, а я его потом в подъезде подкараулил и молотком по затылку.
– Правда что ли?
– Да, с одного удара не вышло: он орал, схватившись за голову – пришлось еще раз пять по черепу врезать. И глаз ему потом вырезал, чтобы менты подумали, что это сатанисты.
– Да ты что...
– Вот смотри.
Стас развернул носовой платок, в котором лежал круглый человеческий глаз с карей роговицей, черным зрачком и красными прожилками.
– Хочешь, тебе подарю? Только его заспиртовать надо, чтобы не испортился.
– Нет! Убери его от меня! – выкрикнул Миха.
– Как скажешь, только не ори – директор услышит. Как думаешь, она мне теперь даст?
– Кто?
– Наташка. Теперь не скажет, что я мальчик.
– Не знаю... Мне надо... в туалет. Я сейчас! – Миха рванул по коридору.
Миха быстро шел, почти бежал через двор, в сторону двух кирпичных домов, молясь, чтобы работал телефон-автомат, стоявший на углу за ними. До телефона в кабинете директора было ближе, но он вдруг поняв, что не вынесет путь через два долгих пустых коридора, кинулся вниз по лестнице и выскочил через запасной выход. Стас, даже если догонит, не будет его убивать на глазах у всех – не посмеет. Или все же посмеет? Какой же широкий у них двор со спортивной площадкой и футбольным полем. Осталось пройти половину расстояния до ограждения, а там перемахнуть и бежать к телефону.
– Миха, стой! – Стас его догонял.
Миха бросился бежать, споткнулся об какой-то выступ и растянулся на земле.
Стас стоял над ним.
– Не подходи! Не трогай меня! – крикнул Миха.
– Я думал, ты мне друг, а ты сдать меня хотел.
– Не трогай меня! Помогите!
– Нужен ты мне. У Наташки никогда не было отчима, глаз стеклянный. Дарю.
Он бросил стеклянный глаз растерянному Михе и побрел обратно на эстетику. Стасу было грустно: девушки у него не было, а одного из друзей он уже потерял. Интересно, что бы по этому поводу сказал великий Данте?
Жестоко. Никогда не любила подобные розыгрыши. И вообще я знакомых разыгрывала только 1 апреля. Да и совсем наивно))) Помню в совдепии было дело. На Большой Каретной. Ну, там где его 17 лет))) Вовановы. Дефицит. Я положила в пакет пустую коробку из-под конфет и пошла в булочную. Вышла оттуда, несу коробку, все останавливают, спрашивают, где купила. Всех отправляю в булочную. Пока по своей организации прошла, человек 25 отправила туды ж)))) Потом меня чуть не побили))))
Я тоже не люблю розыгрыши. Я только однажды разыграл одну девушку, сказав, что наш общий знакомый женится. Если бы я знал, что она в него влюблена, я бы не шутил так жестоко. Хотя это было 1 апреля, она поверила, и потом говорила знакомым, что это правда, потому что такой человек как я никого никогда не разыгрывает и всегда говорит правду) Потом она над этим смеялась, но сначала ей было не до смеха.
=– Ты знаешь, а мне сейчас совсем не весело, – неожиданно сказал Стас.
– Чего это? – удивился Миха.
Стас молчал, тупо глядя вперед.
– Стас, ты что?
– Скажи, Миха, мы ведь с тобой друзья, могу я тебе доверять?
– Конечно, к чему ты спрашиваешь?
– Я хочу тебе рассказать одну вещь, но только не здесь. Давай выйдем=
Лексика и обращение друг к другу, прямо скажем, не пэтэушные. Так в рассказах советских писателей разговаривали пионеры.
=Ну, молодые люди=
По-моему, преподаватели так к ученикам не обращаются. Скорее сказала бы "ребята".
И, наконец, Миха какой-то истеричный, странный - тут же ринулся бежать, звонить.
Я немного позабыл сленг тех лет, поэтому да, может быть несоответствие, к тому же лексика, возможно, должна быть более простая. Впрочем, сложной лексике отчасти есть объяснение, ведь это только первый рассказ. Насчёт советских детских писателей, может быть. Я вообще замечал, что детские писатели иногда вкладывают в уста подростков фразы, которые больше бы подошли взрослым, возможно, что тоже этим грешу. Реакция Михи, да, была истеричной. Но этот случай, как бы это сказать, не совсем выдуманный, так что нет ничего удивительного. Бывает, что люди ведут себя странно)
Насчёт того, как обращаются преподаватели, не соглашусь. Преподаватели не роботы и не попугаи и обращаются по разному.
Да, забыл, в ПТУ не ученики, а учащиеся. И отношения между учащимися и преподавателями в училищах немного отличаются от школьных.
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Я сразу смазал карту будня,
плеснувши краску из стакана;
я показал на блюде студня
косые скулы океана.
На чешуе жестяной рыбы
прочел я зовы новых губ.
А вы
ноктюрн сыграть
могли бы
на флейте водосточных труб?
1913
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.