Второй случай связанный с сигаретами произошел со Славиком в конце весны, в следующем учебном году.
В тот день все складывалось как обычно. В его школе поменяли расписание уроков, вместо урока русского языка который вела Ольга Федоровна, поставили урок алгебры который вела преподаватель Марина Владимировна.
Когда наш Слава спускался по лестнице, там он встретил Оленьку Тараскину, которая пела песню Виктора Цоя про пачку сигарет. У нее это очень неплохо получалось, она легко пародировала голос Цоя.
Славику это очень понравилось, и он очень захотел курить.
В классе, на перемене перед самым началом урока алгебры Слава обратил внимание на своих товарищей Леху и Серегу, которые в это время активно тусовались возле стола учительницы Марины Владимировны.
Это его очень заинтересовало, он подошел к ним и спросил у Лехи:
-Что ты тут делаешь?
-Смотри Славка,-ответил ему Леха,-смотри,- и он показал на сумочку учительницы которая лежала у нее на столе.
Славик сразу заметил что сумочка учителя была не закрыта, и из нее торчала пачка фирменных дорогих сигарет, это же заметил и их товарищ Сергей.
Славой и Серегой овладело искушение, а Леха еще больше их стал искушать:
-Вот бы хоть одну попробовать сейчас!
-Ну, как?-спросил Слава.
-Да, просто,-продолжил Серега,-кидай мне пачку в портфель и пошли отсюда!
-Ты в своем уме, Серый? Ты что не понимаешь, что будет?
-Да ничего не будет, она может и не заметит даже.
-Хорошо,-ответил Слава,-прикройте меня пацаны!
Он вытащил пачку сигарет из сумки учительницы, и засунул Сереге в его портфель.
-Пойдем Слава, пойдем!- предложил Серега, дернув Славу за рукав.
-Нет, я не пойду, я останусь на уроке, не хочу прогуливать, потом поделишься со мной.
-Ну как хочешь,- и он стремительно удалился из класса, а наш Слава остался.
Прозвенел звонок, в класс вошла учительница алгебры и геометрии Марина Владимировна.
Она считалась в школе самым опытным преподавателем и любила очень ярко выглядеть.
Ни одна другая учительница из школы, не могла с ней в этом сравниться.
Она любила носить и красоваться в ярких красных чулках, и таких же красных туфлях.
При этом Марина Владимировна выглядела очень стильно, и дурманила арамотом своих духов. В школе ходили слухи, что она крутила любовный роман с учителем истории.
Историк был видным и подтянутым мужиком, на уроках истории которые он вел, всегда стояла тишина, потому что в школе он пользовался большим авторитетом.
Начался урок алгебры, Марина Владимировна подошла к своему столу, и стала нервно копаться в своей дамской сумочке и вдруг разрыдалась при этом негодуя:
-Кто из вас порылся в моей сумочке? Сегодня я купила фирменные сигареты, одна пачка у меня пропала. Кто из вас это сделал?
В классе воцарилась тишина, и только наш Славик стал заметно нервничать.
Марина Владимировна не переставала плакать, пока один из учеников не предложил ей:
-Марина Владимировна, если Вы нас подозреваете, тогда проверьте всех нас,-он стал раскрывать свой портфель, что бы выйти из под подозрения учительницы.
Его примеру последовали и другие ученики. Выяснилось что никто из присутствующих в классе на уроке, не мог украсть сигареты.
Но слухи по школе распространялись стремительно, и беглеца Серегу старшеклассники вычислили очень быстро. Ему пришлось сознаться, и рассказать обо всем.
Марине Владимировне в конце урока принесли пачку фирменных сигарет, и она осталась довольной.
На перемене нашего Славика ждал возле класса, старшеклассник по кличке Шакал, который решил с ним разобраться, это заметила Марина Владимировна, она сумела уговорить старшеклассника:
-Не надо, все хорошо, успокойся сейчас же!
Она отвела его в сторону, и в этот раз нашему Славику очень крупно повело, все для него обошлось.
Я пережил и многое, и многих,
И многому изведал цену я;
Теперь влачусь в одних пределах строгих
Известного размера бытия.
Мой горизонт и сумрачен, и близок,
И с каждым днём всё ближе и темней.
Усталых дум моих полёт стал низок,
И мир души безлюдней и бедней.
Не заношусь вперёд мечтою жадной,
Надежды глас замолк, — и на пути,
Протоптанном действительностью хладной,
Уж новых мне следов не провести.
Как ни тяжёл мне был мой век суровый,
Хоть житницы моей запас и мал,
Но ждать ли мне безумно жатвы новой,
Когда уж снег из зимних туч напал?
По бороздам серпом пожатой пашни
Найдёшь ещё, быть может, жизни след;
Во мне найдёшь, быть может, след вчерашний, —
Но ничего уж завтрашнего нет.
Жизнь разочлась со мной; она не в силах
Мне то отдать, что у меня взяла,
И что земля в глухих своих могилах
Безжалостно навеки погребла.
1837
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.