У нас на втором этаже, как заходишь на площадку – слева, живёт неугомонный сатир. Ему восемьдесят, он вдовец.
Вот описание внешности: метр с шапкой, квадратный, лысый, во рту два ряда зубов «под золото»; он заправляет рубаху-«ковбойку» в брюки, затягивается ремнём, а из наполовину расстегнутого гульфика постоянно торчат бантиком концы рубахи.
Старый развратник находится при должности – старший по подъезду. В его обязанности входит собирать деньги за пользование домофоном.
Пришёл тут как-то за оплатой, пока я расписывалась в тетрадке, возвышаясь на голову над ним, он положил свой лысый кочанчик мне на грудь. Хоть бы грудь-то правда была с подушку, а то ведь так, думочка детская! Я его щёлкнула по темечку слегка, он отпрянул и спрашивает: «Ты что пьёшь – вино или коньяк?»
« Идите с Богом, - ответила я вежливо, а он говорит: «Я стихи твои обнаружил в газете, приходи мне почитаешь, знаешь, какой я ласковый! Я баклажаны с огорода привёз. Много. Я тебе один-два дам. Икру сделаешь себе».
Мне грустно. Жалко деда. Но, к сожалению, он не в моём вкусе…
Какая осень!
Дали далеки.
Струится небо,
землю отражая.
Везут медленноходые быки
тяжелые телеги урожая.
И я в такую осень родилась.
Начало дня
встает в оконной раме.
Весь город пахнет спелыми плодами.
Под окнами бегут ребята в класс.
А я уже не бегаю - хожу,
порою утомляюсь на работе.
А я уже с такими не дружу,
меня такие называют "тетей".
Но не подумай,
будто я грущу.
Нет!
Я хожу притихшей и счастливой,
фальшиво и уверенно свищу
последних фильмов легкие мотивы.
Пойду гулять
и дождик пережду
в продмаге или в булочной Арбата.
Мы родились
в пятнадцатом году,
мои двадцатилетние ребята.
Едва встречая первую весну,
не узнаны убитыми отцами,
мы встали
в предпоследнюю войну,
чтобы в войне последней
стать бойцами.
Кому-то пасть в бою?
А если мне?
О чем я вспомню
и о чем забуду,
прислушиваясь к дорогой земле,
не веря в смерть,
упрямо веря чуду.
А если мне?
Еще не заржаветь
штыку под ливнем,
не размыться следу,
когда моим товарищам пропеть
со мною вместе взятую победу.
Ее услышу я
сквозь ход орудий,
сквозь холодок последней темноты...
Еще едят мороженое люди
и продаются мокрые цветы.
Прошла машина,
увезла гудок.
Проносит утро
новый запах хлеба,
и ясно тает облачный снежок
голубенькими лужицами неба.
1935
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
