- Видал, какой Хамер стоит?
- Ну.
- Баранки гну. Навороченное авто.
- Этими наворотами только голубей пугать – до одного места они. Вот ауди – это машина.
- С какого перепугу-то?
- Там салон – зашибись. А твой Хамер жрет бензину без меры, литров двадцать на сотню км.
- Восемнадцать.
- Вот я и говорю, на бензин всю жизнь работать будешь.
- Зато мобильность какая и багажник ого-го. Самый внедорожный внедорожник: восемь цилиндров движок и объем пять с гаком литров – это тебе не баран начхал.
- У той вон Ауди, к примеру, движок тоже не хилый – трехлитровый, бензиновый. Моща триста сорок лошадок, коробка передач семь ступеней и роботизированная - все что надо для счастья.
- Проходимость у Хамера, знаешь какая?
- Я комфорт уважаю, чтобы если кожа на сидении, так натуральная, а не...
- Что ты лепишь тут? Твоя ауди выедет за город и застрянет в первой же луже.
- А чего мне в деревне-то делать? Мне и в городе хорошо.
- Ни хрена ты не сечешь в колбасных обрезках, проходняк несчастный.
- Ты козырный, что ли?
- Да уж не такое, как ты, чмо.
- Да пошел ты…
- Сам пошел.
На этом спор исчерпал себя, и, обменявшись парочкой оплеух, два бомжа, копавшиеся в мусорных контейнерах, что стояли неподалеку от автомобильной стоянки, опять разбрелись в разные стороны.
За городом вырос пустынный квартал
На почве болотной и зыбкой.
Там жили поэты,- и каждый встречал
Другого надменной улыбкой.
Напрасно и день светозарный вставал
Над этим печальным болотом;
Его обитатель свой день посвящал
Вину и усердным работам.
Когда напивались, то в дружбе клялись,
Болтали цинично и прямо.
Под утро их рвало. Потом, запершись,
Работали тупо и рьяно.
Потом вылезали из будок, как псы,
Смотрели, как море горело.
И золотом каждой прохожей косы
Пленялись со знанием дела.
Разнежась, мечтали о веке златом,
Ругали издателей дружно.
И плакали горько над малым цветком,
Над маленькой тучкой жемчужной...
Так жили поэты. Читатель и друг!
Ты думаешь, может быть,- хуже
Твоих ежедневных бессильных потуг,
Твоей обывательской лужи?
Нет, милый читатель, мой критик слепой!
По крайности, есть у поэта
И косы, и тучки, и век золотой,
Тебе ж недоступно все это!..
Ты будешь доволен собой и женой,
Своей конституцией куцой,
А вот у поэта - всемирный запой,
И мало ему конституций!
Пускай я умру под забором, как пес,
Пусть жизнь меня в землю втоптала,-
Я верю: то бог меня снегом занес,
То вьюга меня целовала!
24 июля 1908
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
