Яндекс.Метрика
Яндекс цитирования
На главнуюОбратная связьКарта сайта
Сегодня
21 января 2020 г.

Овца и волк по-разному понимают слово «свобода», в этом суть разногласий, господствующих в человеческом обществе

(Авраам Линкольн)

Проза

Все произведения   Избранное - Серебро   Избранное - Золото

К списку произведений

Молодые...

Ростов-на-Дону. Братский. Хлебзавод.

Муж в сумерках тащит меня за руку по каким-то закоулкам, через дырку в заборе. Подводит к зданию, хлебный горячий запах от которого обнимает весь надвокзальный старый район.

Негромко спрашивает

- Ты какого хочешь? Саратовский калач, или Донской взять?

А мне всё равно. Так хочется есть, что хоть черный, хоть серый, хоть калач, хоть каравай. Лишь бы дали

- Даду-у-т. Куда они денутся!

Мы ровесники.

Муж - высокий, тонкий как стилет, девятнадцатилетний. Курсантик мореходки.

Миха...

В чудесной, качественной морской форме(всё натуральное - шерсть, хлопок, фланель). На голове "мичманка", фуражка с козырьком и эмблемой училища. Шинель черная, расходящаяся длинным разрезом сзади, почти до пят.

Прямо кавалерист революции. Сам такую выбрал. Франт и эстет.

На дворе семьдесят четвертый год двадцатого века.

В воздухе сырость. Быстро темнеет. Я жду особо не высовываясь, возле забора.

Невдалеке, по улице, от Братского к Центральному рынку, дрожа, дребезжа и звеня, прокатывается трамвай, растворясь в узком тёмном тоннеле улочки.

От запаха пекущегося хлеба и вкусного ожидания даже слегка сводит живот.

Из неухоженной двери пекарни появляется Миха, в руках у него огромное колесо Донского. Хлеб горячий. Приходится его всё время перебрасывать из руки в руку.

Без слов, кивком головы муж показывает мне направление движения, быстро и молча мы выбираемся на пустырь высокого склона над Доном.

- Куда?

- Ниже чуть. Там место удобное, посидеть.

Доходим. Миха вручает мне колесо хлеба и исчезает в серо-сиреневом.

Жду. Одна есть не начинаю, только нюхаю. Вдвоём вкуснее.

Юный муж появляется из плотнеющей темноты ростовского вечера. В руках у него большая подвяленная океаническая ставридина.

Пир! Ёлки палки!

Садится рядом. Люди мы простые, молодые, глупые, поэтому сидим прямо на земле. Потом встанем и поможем отряхнуться друг другу.

- Просил две, но две не дали. Только одну.

Две было бы конечно лучше. Сглатываю слюну пока Миха чистит и делит на две части прекрасную эту ставридину.

Вот уже всё и готово, от хлебины отломано по большому горячему куску, рыбка вкусно пахнет. Как же хорошо.

Едим, любуясь Доном, вечерними сиреневыми парАми над ним . Зажигающимися один за другим огнями. Внизу, к местам ночных стоянок, торопятся махонькие речные суденышки. Время же, пора и речникам по домам.

Если долго смотреть на реку начинает казаться, что и тебя несёт течение, незаметно даже наклоняешься, приноравливаясь к нему.

Слева от нас большой ростовский мост соединяющий город с Лебердоном - местом отдыха ростовчан. "Лебердон" это народное сокращение, ставшее привычным названием - левый берег Дона.

Там илистые серые пляжи в сплошном ивняке, соблазнительные своей удалённостью от города ресторанчики и кафушки, базы отдыха с малюсенькими "картонными" домиками. Разврат, короче, всякий. Он нам не по карману, наш удел - ливерные пирожки с рынка, ну, и вот - горячий хлеб с хлебзавода, и рыбка вяленая или подкопчённая из рыбного цеха.

Мы так долго сидим.

Спешить некуда, комната со спаленкой съёмные убогие, пахнущие ещё древней, недавно ушедшей на небо старушкой-казачкой.

Нам когда эту часть дома, с отдельным входом, дочка старухи сдавала, сказала, что пользоваться можно всем, что мы увидим.

И получили мы полутороспальную кровать с панцирной сеткой, у тёплой стены, украшенную кружевными подзорами и вышитыми "накидушками".

Стол, две табуретки. Печь-плиту. Диван в виде дореволюционного огромного хрОмового монстра, совершенно неудобный - как не сядешь - съезжаешь, застелишь чем-нибудь - моментом на полу, скользкий.

В холодных сенках полки с пыльной посудой. И там же совершеннейшее чудо - старейший из "Зингеров", который я когда-либо видела. Просто красавец. Нет слов. У него даже механизм хождения иглы был не таким, как стали позже делать.

Хозяйка относилась ко всему бабкиному как к хламу, а я всё ходила вокруг машинки, пыль с неё всю сняла, засияла она черным лаком, розами, да золотыми кружевными "позументами". Любовалась.

Думаю, со временем и поняла тётка про эту вещь. Мы с Михой её не попёрли, стыдно было. Чужое.

Так и жили. Поэтому и не спешили домой. А всё смотрели на Дон. Дон река широкая, важная, рабочая, стольких людей она кормит. Ростов - папа, а Дон - батюшка. Любят его местные. Гордятся им.

Но сколько не сиди, а надо подниматься и отправляться спать в халупку, завтра Михе на учёбу, а мне по дому шнырять-копошиться. Не работаю пока, ищу.

Поэтка...


Автор:ArinaPP
Опубликовано:06.05.2019 00:28
Просмотров:807
Рейтинг:120     Посмотреть
Комментариев:4
Добавили в Избранное:2     Посмотреть

Ваши комментарии

 06.05.2019 06:07   Auska  
Я зачиталась. Так ностальгически вышло. И светло. Спасибо.
 06.05.2019 16:59   ArinaPP  Спасибо Вам!

 09.05.2019 07:44   Glimpse  
Хорошо-то как быть юными.
 09.05.2019 10:36   ArinaPP  Вот уж ваша правда))). Спасибо большое!

 10.05.2019 18:58   Tebura  
Вкусно все! И хлеб, и Дон, и ставридина, и растворяющийся трамвай. А молодость всего вкуснее)
 10.05.2019 19:17   ArinaPP  Это да))) Спасибо Вам!

 10.05.2019 19:15   ArinaPP  
Это да))) Спасибо Вам!

Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться

Тихо, тихо ползи,
Улитка, по склону Фудзи,
Вверх, до самых высот!
Кобаяси Исса
Поиск по сайту

OtvertkaFest-2019

Архив обороток

Новая Хоккура

Произведение Осени 2019

Мастер Осени 2019

Произведение года 2019

Камертон

Светофор