Новый год в семье Сидоровых начался со звонка в дверь. Это было несколько странно. Нет, странным было, конечно, не начало нового года, а звонка, поскольку все приглашенные гости уже находились за столом, в зале, и уже успели: кто только пригубить, а кто и уже допить шампанское из бокалов с первыми ударами курантов. И вот, как только отзвучал последний двенадцатый удар и был сделан последний глоток из бокала, раздался звонок. Сидоровы больше никого не ждали и потому Иван Семенович, слегка недоуменно переглянувшись с супругой, Марией Петровной, поставил свой пустой бокал и стал пробираться к двери. Трудно сказать, чем именно Сидоров был удивлен больше: то ли деликатностью, то ли точностью звонящего.
На пороге стоял Дед Мороз.
- Я не опоздал? – Спросил он.
- Простите, - сказал Иван Семенович, - но здесь вероятно какая-то ошибка: мы не заказывали Деда Мороза…
- То есть, как не заказывали? Вы не хотите чтобы Вас поздравили с Новым Годом мы со Снегуркой? Кстати, где же она? – Дед Мороз перегнулся вниз через перила. – Снегурка! Шевелись! Нас здесь не ждали! Вы уж извините ее великодушно – на детских утренниках практически потеряла слух.
На площадку, запыхавшись, вбежала румяная Снегурочка:
- Ну, что, опоздали? Успели они желание загадать?
Дед Мороз вопросительно глянул на Сидорова.
- Не знаю как другие, но я не успел…
- Это хорошо, что не успел. До других нам дела нет. Важно только желание хозяина квартиры. Давай, внучка, заходи, успели, значит. Говорил я тебе – коренного надо перековать. Споришь со старшими, дитя неразумное.
- Сани, дедушка, сани надо было другие взять.
- Нишкни, после поговорим. А ну-ка, дети, угадайте: кто к вам пришел? – Зычно крикнул Дед Мороз, переступая порог.
Дети в это время уже наливали по второй. Снегурочка сквозь белозубую улыбку сказала Деду Морозу: «Ты где тут детей увидал? Некому тут и на табуретку вставать, чтобы стишки рассказывать». Деду Морозу тоже поднесли, но он мужественно отказался под суровым взглядом внучки и обратился к Сидорову:
- Ну, сынок, какое стихотво... э... в смысле — загадывай желание.
- Мне давно хотелось сыграть в рулетку в Монте-Карло, - честно признался Иван Семенович.
- Э... видишь ли, сынок, там сейчас буквально столпотворение и оно тебе надо: толкаться ночью среди незнакомых людей? А рулетку я, по-счастью, захватил с собой. Небольшой, можно сказать, почти карманный вариант. - Дед Мороз пошарил в мешке и, правда, вытащил из него рулетку. - Вот, пожалуйста, действующая модель. Делай ставку.
Сидоров достал из кармана рубль и сказал:
- Все на зеро.
Дед крутанул колесо и бросил шарик: - - Ставок больше нет.
Выпало зеро. Дед Мороз крякнул и сказал: - Это был пробный шар. - И потянул рубль к себе.
- То есть как — пробный? - Возмутился Сидоров и забрал рубль.
- Ну, как: рулетка с морозу — должна отстояться в помещении. Может быть, пока что кто-нибудь стишок хочет рассказать? - Снегурочка толкнула деда в бок. - Да не толкайся ты, внуча. Или, детки, кто песенку споет? В лесу родилась...
- Дед, ты чего? Семеныч выиграл — гони выигрыш, - вскочил со своего места Василий.
Не обижай дедушку, - вступилась за крупье жена Василия, Варвара. - Вань, делай ставку. Хватит рулетке простаивать.
- Все на зеро! - В ход пошел все тот же рубль.
- Рискуешь, сынок! Вдругорядь точно не выпадет, - Дед Мороз лихо крутанул колесо и снова бросил шарик. Все затаили дыхание: выпало зеро. Снегурочка было захлопала в ладоши, но тут же прекратила под суровым взглядом деда. - Не считается! Меня подтолкнули.
- Кто подтолкнул? - хором спросили гости.
- А вот он! - Красная рукавица ткнула в Василия.
- Ну ты даешь! Где я и где ты? Как я тебя мог подтолкнуть?
- А это... Как его? Теле... что ли?.. патически. Во!
- Где мой рубль? - Спросил Иван Семенович. - Шут с ним, с выигрышем, вы мне хотя бы рубль верните.
- А должно быть упал куда. Ты, сынок, поищи.
- Ладно у меня еще есть. Ставлю. На зеро!
Снова выпало зеро. Дед Мороз утер пот со лба рукавицей. Снегурка промокнула нос косой.
- Что, дед, попался? Давай приз!
- Приз, приз! - Начали скандировать гости.
Дед Мороз затравленно огляделся и полез в мешок, ойкнул, вынул руку, снял рукавицу и стал дуть на палец.
- Что там за приз-то?
- Дык, шыло, мать его!
- Это которое в мешке не утаишь? Дык поменял бы на мыло. Оно хоть не колется.
Дед только молча кивнул, мол, следующий раз так и сделаю, продолжая дуть на палец.
- Ребята, да это — шарлатаны! - Крикнул Василий, который уже успел принять очередную порцию.
- Пойдем-ка, внуча, - сказал Дед Мороз, беря рулетку подмышку. - Не угодишь нынешним детишкам. Поедем-ка в Монте... как его?... Карло.
Дверь за Дедом Морозом и Снегуркой закрылась.
- Глянь, Семеныч, дед-то свой мешок забыл.
Сидоров подошел к мешку и приподнял его за горловину. Там что-то заворочалось и мяукнуло.
Так гранит покрывается наледью,
и стоят на земле холода, -
этот город, покрывшийся памятью,
я покинуть хочу навсегда.
Будет теплое пиво вокзальное,
будет облако над головой,
будет музыка очень печальная -
я навеки прощаюсь с тобой.
Больше неба, тепла, человечности.
Больше черного горя, поэт.
Ни к чему разговоры о вечности,
а точнее, о том, чего нет.
Это было над Камой крылатою,
сине-черною, именно там,
где беззубую песню бесплатную
пушкинистам кричал Мандельштам.
Уркаган, разбушлатившись, в тамбуре
выбивает окно кулаком
(как Григорьев, гуляющий в таборе)
и на стеклах стоит босиком.
Долго по полу кровь разливается.
Долго капает кровь с кулака.
А в отверстие небо врывается,
и лежат на башке облака.
Я родился - доселе не верится -
в лабиринте фабричных дворов
в той стране голубиной, что делится
тыщу лет на ментов и воров.
Потому уменьшительных суффиксов
не люблю, и когда постучат
и попросят с улыбкою уксуса,
я исполню желанье ребят.
Отвращенье домашние кофточки,
полки книжные, фото отца
вызывают у тех, кто, на корточки
сев, умеет сидеть до конца.
Свалка памяти: разное, разное.
Как сказал тот, кто умер уже,
безобразное - это прекрасное,
что не может вместиться в душе.
Слишком много всего не вмещается.
На вокзале стоят поезда -
ну, пора. Мальчик с мамой прощается.
Знать, забрили болезного. "Да
ты пиши хоть, сынуль, мы волнуемся".
На прощанье страшнее рассвет,
чем закат. Ну, давай поцелуемся!
Больше черного горя, поэт.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
