Человек несет в душе своей яркое пламя, но никто не хочет погреться около него; прохожие замечают лишь дымок, уходящий через трубу, и проходят своей дорогой
Неизбежно. Нас любит Бог…
И у Бога родился сын.
Сын, конечно, нам всем помог –
он же лучше, чем мы. В разы.
И вырос добрым наш Божий сын.
И вырос умным наш Божий сын.
И вырос чудным наш Божий сын –
ходил легко по воде пешком,
кормил хлебами, поил вином.
Учениками был полон дом –
они бродили за ним гуськом
... ... и книгу писали святую.
Не умирай! Нам поможешь тут!
С тобою лучше хлеба растут!
С тобою ровно идет хромец.
Прозреет рядом любой слепец.
С тобою ясен наш скорбный путь,
и даже видится жизни суть!
Не уходи же! Останься, будь…
... ... но путь предначертан – Голгофа!
Хромым останется дед-хромец,
не станет зрячим пастух-слепец,
и саранча уничтожит хлеб.
Забьют камнями не мало дев.
... ... А было б совсем по-другому…
– Не тело ваше лечить пришел,
но душу вашу спасти пришел.
Хромой до храма, поверь, дойдет,
слепой дорогу на свет найдет.
Что вам юдоли земной печаль,
коль смерти нет, есть горняя даль?
... ... И праведным будет прощенье!
Как безбрежно нас любит Бог…
И у Бога воскреснет сын,
показав нам из всех дорог
ту, что лучше других в разы.
В какой бы пух и прах он нынче ни рядился.
Под мрамор, под орех...
Я город разлюбил, в котором я родился.
Наверно, это грех.
На зеркало пенять — не отрицаю — неча.
И неча толковать.
Не жалобясь. не злясь, не плача, не переча,
вещички паковать.
Ты «зеркало» сказал, ты перепутал что-то.
Проточная вода.
Проточная вода с казённого учета
бежит, как ото льда.
Ей тошно поддавать всем этим гидрам, домнам
и рвётся из клешней.
А отражать в себе страдальца с ликом томным
ей во сто крат тошней.
Другого подавай, а этот... этот спёкся.
Ей хочется балов.
Шампанского, интриг, кокоса, а не кокса.
И музыки без слов.
Ну что же, добрый путь, живи в ином пейзаже
легко и кочево.
И я на последях па зимней распродаже
заначил кой-чего.
Нам больше не носить обносков живописных,
вельвет и габардин.
Предание огню предписано па тризнах.
И мы ль не предадим?
В огне чадит тряпьё и лопается тара.
Товарищ, костровой,
поярче разведи, чтоб нам оно предстало
с прощальной остротой.
Всё прошлое, и вся в окурках и отходах,
лилейных лепестках,
на водах рожениц и на запретных водах,
кисельных берегах,
закрученная жизнь. Как бритва на резинке.
И что нам наколоть
па память, на помин... Кончаются поминки.
Довольно чушь молоть.
1993
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
