Если бы я был царь, я бы издал закон, что писатель, который употребит слово, значения которого он не может объяснить, лишается права писать и получает сто ударов розог
Неизбежно. Нас любит Бог…
И у Бога родился сын.
Сын, конечно, нам всем помог –
он же лучше, чем мы. В разы.
И вырос добрым наш Божий сын.
И вырос умным наш Божий сын.
И вырос чудным наш Божий сын –
ходил легко по воде пешком,
кормил хлебами, поил вином.
Учениками был полон дом –
они бродили за ним гуськом
... ... и книгу писали святую.
Не умирай! Нам поможешь тут!
С тобою лучше хлеба растут!
С тобою ровно идет хромец.
Прозреет рядом любой слепец.
С тобою ясен наш скорбный путь,
и даже видится жизни суть!
Не уходи же! Останься, будь…
... ... но путь предначертан – Голгофа!
Хромым останется дед-хромец,
не станет зрячим пастух-слепец,
и саранча уничтожит хлеб.
Забьют камнями не мало дев.
... ... А было б совсем по-другому…
– Не тело ваше лечить пришел,
но душу вашу спасти пришел.
Хромой до храма, поверь, дойдет,
слепой дорогу на свет найдет.
Что вам юдоли земной печаль,
коль смерти нет, есть горняя даль?
... ... И праведным будет прощенье!
Как безбрежно нас любит Бог…
И у Бога воскреснет сын,
показав нам из всех дорог
ту, что лучше других в разы.
Золотистого меда струя из бутылки текла
Так тягуче и долго, что молвить хозяйка успела:
- Здесь, в печальной Тавриде, куда нас судьба занесла,
Мы совсем не скучаем,- и через плечо поглядела.
Всюду Бахуса службы, как будто на свете одни
Сторожа и собаки, - идешь, никого не заметишь.
Как тяжелые бочки, спокойные катятся дни.
Далеко в шалаше голоса - не поймешь, не ответишь.
После чаю мы вышли в огромный коричневый сад,
Как ресницы на окнах опущены темные шторы.
Мимо белых колонн мы пошли посмотреть виноград,
Где воздушным стеклом обливаются сонные горы.
Я сказал: виноград, как старинная битва, живет,
Где курчавые всадники бьются в кудрявом порядке;
В каменистой Тавриде наука Эллады - и вот
Золотых десятин благородные, ржавые грядки.
Ну, а в комнате белой, как прялка, стоит тишина,
Пахнет уксусом, краской и свежим вином из подвала.
Помнишь, в греческом доме: любимая всеми жена,-
Не Елена - другая, - как долго она вышивала?
Золотое руно, где же ты, золотое руно?
Всю дорогу шумели морские тяжелые волны,
И, покинув корабль, натрудивший в морях полотно,
Одиссей возвратился, пространством и временем полный.
11 августа 1917, Алушта
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
