Кто там в телеге, в сумрачном небе,
Не предаётся холе и неге,
В раннюю рань?
Едет - предатель, чёрный копатель,
Недобросовестный приобретатель,
Лунная пьянь?
Лупит в оттяжку /жалко Савраску/
Старую, добрую, словно дворняжка,
Клячу кнутом.
Курит взатяжку, ищет подсказку,
Верит, что светлая райская сказка
Будет потом.
Званых у Бога вечно немного -
Скатертью белой им будет дорога,
Солнцем свеча.
Ну а нежданный, гость самозванный,
Мчится в телеге, тать окаянный -
Ну-ка, встречай!
Снизу огни, а где-то там выше -
Может увидит, может услышит,
Выглянув за.
С чёлкою рыжей, Маришка Мнишек
Весточки ждёт, гуляет по крышам,
Небо в глазах.
Она Марина, не Мария. Несмотря на схожесть, это совершенно разные имена.
Ну да. Поэтому она и не Машенька. Хотя может быть это я напутал с уменьшительными. Марьенька?
Марьенька - не знаю. Марин точно можно называть Маришами. Марьюшка - это, по идее, от Марьи, а Марья - это та же Мария. Впрочем, вспоминается как Марина Влади пела с Владимиром Высоцким: отчего не бросилась, Марьюшка, в реку ты... Марина пела про Марьюшку, может в этом дело.
Я подумал, Маришка идеально подойдёт, поскольку созвучно с Гришкой. Если Марьенька, то её вторая половина - это что-то вроде Гришеньки. Но раз его называют: Гришка Отрепьев, то его боевая подруга Маришка Мнишек. К тому же в Маришке есть что-то дерзкое, такая вполне может гулять по крышам.
Опять совершенно необычное стихо.
Я Марину Мнишек воспринимала всегда гордячкой, тщеславной самозванкой.
А тут такая явная симпатия.
Но ты человек тонкий. Но мечтать о завоевании чужой страны, и не только мечтать, но и действовать. Нет у меня симпатии не к Гришке Отреплеву, ни к ней)
Возможно, это взгляд поверхностный.
ни к Гришке - описка.
Конечно, Луиза) И Марина, и Гришка, отвратительные персонажи с исторической точки зрения. Но стишок ведь не про них. Это совершенно про другое история. Она скорее про парадоксальность Нагорной проповеди Христа, про « стучите, и вам откроют», про безоглядную веру и про последних, которые станут первыми. Это про то что внутри у человека, который верует, но осознаёт собственную недостойность.
По крышам - по замковым крышам?
Размер мне нравится, строение стиха. Надо попробовать написать так.
Ты даешь толчок для творчества)
Не Марьюшка Мнишек, а Маришка.
Марина - Морская.
Этот стих про тщеславные юношеские мечты, про запущенную дьявольскую пружину для их исполнения.
Теперь напиши про юную Фуке. Будущую императрицу.
Ага, исправил) Спасибо!
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Я не запомнил — на каком ночлеге
Пробрал меня грядущей жизни зуд.
Качнулся мир.
Звезда споткнулась в беге
И заплескалась в голубом тазу.
Я к ней тянулся... Но, сквозь пальцы рея,
Она рванулась — краснобокий язь.
Над колыбелью ржавые евреи
Косых бород скрестили лезвия.
И все навыворот.
Все как не надо.
Стучал сазан в оконное стекло;
Конь щебетал; в ладони ястреб падал;
Плясало дерево.
И детство шло.
Его опресноками иссушали.
Его свечой пытались обмануть.
К нему в упор придвинули скрижали —
Врата, которые не распахнуть.
Еврейские павлины на обивке,
Еврейские скисающие сливки,
Костыль отца и матери чепец —
Все бормотало мне:
— Подлец! Подлец!—
И только ночью, только на подушке
Мой мир не рассекала борода;
И медленно, как медные полушки,
Из крана в кухне падала вода.
Сворачивалась. Набегала тучей.
Струистое точила лезвие...
— Ну как, скажи, поверит в мир текучий
Еврейское неверие мое?
Меня учили: крыша — это крыша.
Груб табурет. Убит подошвой пол,
Ты должен видеть, понимать и слышать,
На мир облокотиться, как на стол.
А древоточца часовая точность
Уже долбит подпорок бытие.
...Ну как, скажи, поверит в эту прочность
Еврейское неверие мое?
Любовь?
Но съеденные вшами косы;
Ключица, выпирающая косо;
Прыщи; обмазанный селедкой рот
Да шеи лошадиный поворот.
Родители?
Но, в сумраке старея,
Горбаты, узловаты и дики,
В меня кидают ржавые евреи
Обросшие щетиной кулаки.
Дверь! Настежь дверь!
Качается снаружи
Обглоданная звездами листва,
Дымится месяц посредине лужи,
Грач вопиет, не помнящий родства.
И вся любовь,
Бегущая навстречу,
И все кликушество
Моих отцов,
И все светила,
Строящие вечер,
И все деревья,
Рвущие лицо,—
Все это встало поперек дороги,
Больными бронхами свистя в груди:
— Отверженный!
Возьми свой скарб убогий,
Проклятье и презренье!
Уходи!—
Я покидаю старую кровать:
— Уйти?
Уйду!
Тем лучше!
Наплевать!
1930
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.