Однажды,
где-то в жизни сто седьмой,
когда меня во мне
почти не станет -
дыша на ладан,
ген последний мой
проявится,
как будто на экране -
в походке,
повороте головы,
привычке окать
и жевать травинку,
в любви к дождям
и тучам грозовым,
в тревожных снах,
с подушкою в обнимку.
В году, каком - не ведаю,
проснусь,
сварю две чашки кофе
с карамелью,
и всех веков
нахлынувшая грусть
уйдет, как утро,
тихо и пастельно.
И ты придешь,
и я рванусь к тебе -
я сотни лет ждала тебя,
негодник
с планеты Ross 128 b,
случайно
позвонивший
мне
сегодня...
На розвальнях, уложенных соломой,
Едва прикрытые рогожей роковой,
От Воробьевых гор до церковки знакомой
Мы ехали огромною Москвой.
А в Угличе играют дети в бабки
И пахнет хлеб, оставленный в печи.
По улицам меня везут без шапки,
И теплятся в часовне три свечи.
Не три свечи горели, а три встречи —
Одну из них сам Бог благословил,
Четвертой не бывать, а Рим далече,
И никогда он Рима не любил.
Ныряли сани в черные ухабы,
И возвращался с гульбища народ.
Худые мужики и злые бабы
Переминались у ворот.
Сырая даль от птичьих стай чернела,
И связанные руки затекли;
Царевича везут, немеет страшно тело —
И рыжую солому подожгли.
Март 1916
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
