Знаешь, я не вернусь, никогда. Ни любимым, ни гостем,
Растерялся давно нашей юности пламенный пыл,
Мы латали гвоздями стеклянный, невидимый мостик,
Только эхо любви я последние годы хранил.
Я не стану прощать.
Ни себя за былые измены,
Ни тебя, за звонки, за истерики в сонной ночи,
В золотое кольцо безымянный свой палец продену,
И от съёмной квартиры хозяйке оставлю ключи.
Серце мерно стучит, образ твой, растворяясь, светлеет
Ни болит, ни печёт, ничего не мешает в груди,
Только пальцы, порой, на помятой подушке немеют,
И душа, на рассвете, тихонько, противно зудит.
Голое тело, бесполое, полое, грязное
В мусорный ящик не влезло — и брошено около.
Это соседи, отъезд своей дочери празднуя,
Выперли с площади куклу по кличке Чукоккала.
Имя собачье её раздражало хозяина.
Ладно бы Катенька, Машенька, Лизонька, Наденька...
Нет ведь, Чукоккалой, словно какого татарина,
Дочка звала её с самого детского садика.
Выросла дочка. У мужа теперь в Лианозове.
Взять позабыла подругу счастливого времени
В дом, где супруг её прежде играл паровозами
И представлялся вождём могиканского племени.
Голая кукла Чукоккала мёрзнет на лестнице.
Завтра исчезнет под влажной рукою уборщицы.
Если старуха с шестого — так та перекрестится.
А молодая с девятого — и не поморщится.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
