Нас кто-то разрубил на половины,
но памяти упрямая игла
сшивает душ сердечные глубины –
И говорю я:
"Здравствуй, мой Любимый!
Я столько жизней лишь тебя ждала".
И обнимаю нежно,
осторожно
щекою прижимаясь к голове
и волосы ладонями ероша:
"Мой ласковый, мой милый, мой хороший...
О, как же я скучала по тебе!"
Летают мотыльками поцелуи,
рождая наслаждение в душе.
И слушая мелодию живую
уютно на плече твоём усну я –
счастливая, как Ева в шалаше.
Во сне тебя укутывая пледом
Я плачу
и у Господа молю –
Чтоб согревая теплотой планету
стучал мотор влюблённого поэта
такое вечное: "Люб-лю, люб-лю, люб-лю..."
А здесь жила Петрова. Не могу
припомнить даже имени. Ей-Богу.
Покажется, наверное, что лгу,
а я – не помню. К этому порогу
я часто приближался на бегу,
но только дважды... Нет, не берегу
как память, ибо если бы помногу,
то вспомнил бы... А так вот – ни гу-гу.
Верней, не так. Скорей, наоборот
все было бы. Но нет и разговору
о чем-то ярком... Дьявол разберет!
Лишь помню, как в полуночную пору,
когда ворвался муж, я – сумасброд -
подобно удирающему вору,
с балкона на асфальт по светофору
сползал по-рачьи, задом наперед.
Теперь она в милиции. Стучит
машинкою. Отжившие матроны
глядят в окно. Там дерево торчит.
На дереве беснуются вороны.
И опись над кареткою кричит:
«Расстрелянные в августе патроны».
Из сумки вылезают макароны.
И за стеной уборная журчит.
Трагедия? О если бы.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
