«Ни одно платье короля не вызывало еще такого восторга…» Г.-Х. Андерсен. «Новый наряд короля»
И..
«Ах, хитрецы, вы, ткачи распроклятые,
Что ж вы мне лепите, гады, горбатого?»
«Сжалься, прости нас, Король!»
«Ладно, поганцы, устрою я весело,
Вы - подыграйте, не бось, не повесю вас,
Я говорю вам – Король!
Шёлка то ценного много уж с……и?
Что? И министры все платье увидели?»
«Все, о, великий Король!»
«А королева?» «Пришла в восхищение!»
«Ладно, уж - дамам дарую прощение,
Дам своих любит Король!
Завтра же выйду я к преданным подданным
Эк, любопытно, и что они скажут Нам –
Крикнут ли - голый Король!»
И..
Завтра настало. И платьем предивным тем
Мол, дуракам одним только - невидимым,
Шумно обряжен Король!
Ахали дамы, краснея в волнении,
Нежным их пальчикам прикосновения
К платью позволил Король!
Нянька руками всплеснувши, заохала -
Ай, нарядилась, моя королькрохонька,
Солнышко наше - Король!
Кружева тонкость признали художники,
Аж задохнулся советник, - ох, боже ж мой! -
Сколь бесподобен Король!
А доктора одобрительно крякнули, -
Вот, мол, - «здоровые» ткани! - не всякому!
Богом любим наш Король!
И..
Тронулся двор. Потянулась процессия -
пелись про платье хвалебные песни и
«Славься прекрасный Король!!!» -
Громко кричали народ и придворные.
Вдруг.. - удивился ребёнок: «Да голый он!»
Тут.. - засмеялся Король!
Быстро накинувши платье дорожное,
Скорчил придворным обидную рожу он -
«Нос» показал им Король.
Крикнул ткачей, поджидавших с каретою, -
«Что ж, погуляем ребята по свету мы -
Лихо! Не будь я - Король!»
Поцеловал королеву сомлевшую,
Бросил корону в толпу обалдевшую,
И удалился.. КОРОЛЬ!
Здесь жил Швейгольц, зарезавший свою
любовницу – из чистой показухи.
Он произнес: «Теперь она в Раю».
Тогда о нем курсировали слухи,
что сам он находился на краю
безумия. Вранье! Я восстаю.
Он был позер и даже для старухи -
мамаши – я был вхож в его семью -
не делал исключения.
Она
скитается теперь по адвокатам,
в худом пальто, в платке из полотна.
А те за дверью проклинают матом
ее акцент и что она бедна.
Несчастная, она его одна
на свете не считает виноватым.
Она бредет к троллейбусу. Со дна
сознания всплывает мальчик, ласки
стыдившийся, любивший молоко,
болевший, перечитывавший сказки...
И все, помимо этого, мелко!
Сойти б сейчас... Но ехать далеко.
Троллейбус полн. Смеющиеся маски.
Грузин кричит над ухом «Сулико».
И только смерть одна ее спасет
от горя, нищеты и остального.
Настанет май, май тыща девятьсот
сего от Р. Х., шестьдесят седьмого.
Фигура в белом «рак» произнесет.
Она ее за ангела, с высот
сошедшего, сочтет или земного.
И отлетит от пересохших сот
пчела, ее столь жалившая.
Дни
пойдут, как бы не ведая о раке.
Взирая на больничные огни,
мы как-то и не думаем о мраке.
Естественная смерть ее сродни
окажется насильственной: они -
дни – движутся. И сын ее в бараке
считает их, Господь его храни.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
