В гостях у Риты (автор Отвертка) Внетурнирное для любителей турниров Ристалища
Я лишь отредактировала препинаки)))
В гостях у Риты (день первый)
Действующие лица: Отвертка (в миру Андреич), Рита (в миру Ирина), Ириха (в миру тезка Риты), Борщ (старший кот тезки Риты)
Рита (бродит по комнате, бьется башкой о стены):
— Ля ля ля, а я Жана полюбила, ля ля ля…
Ириха (сводит счеты с клиентами):
— Нет, мои счеты прямоугольнее, и костяшки на них деревяннее. Рита, покорми Борща, пожалуйста.
Рита (падает в кресло):
— Не хочу я борща. И галушек не хочу.
Отвертка (пролезает в форточку):
— Хочу чаю, аж икаю.
Ириха (сдвигает очки на кончик носа):
— Руки мыл?
Отвертка (жизнерадостно):
— Ещё вчера!
Рита (отрывает от мухи крылышки):
— Никто меня не любит, никто не поцелует.
Отвертка (прыгает на диване):
— Хороший у тебя диван, Рита. Мягкий.
Ириха (вытаскивает Борща за хвост из кастрюли):
— Щас он еще и пушистым станет. Борщик, милый, хочешь когтики поточить? А мы потом Риту в телевизоре покажем!
Рита (жуёт мушиные крылышки):
— Я на диете. Ещё йогурты могу. А чай сами наливайте.
Отвертка (застряв между диваном и стеной):
— Мне без сахара!
Ириха (обречённо вздыхает):
— Ну вот, опять я. Всё я.
Рита и Отвертка (хором):
— Мы заняты!
Ириха (ворчит, удаляясь на кухню):
— Телефоны вы что ль?
Рита и Отвертка (хором):
— Телевизоры!
Борщ (нашёл коньяк):
— Хм.
Ириха (дрожащим голосом):
— А мне вот эта тарелочка нравится…
Отвертка (великодушно):
— Дарю.
Пьяный Борщ (требовательно):
— Гав! То есть тьфу! Мяу!
Рита (догадывается):
— Лимончиком закуси.
Ириха и Отвертка (хором):
— Хоть понюхать оставь!
Борщ:
— Нэсэ Галя воду!
Рита, Ириха и Отвертка (сокрушённо):
— Поздно…
Ириха, Отвертка и Борщ:
— Ну, мы пошли.
Рита (оглядывает руины):
— И даже рецензию не написали
--
В гостях у Риты-2 (день второй)
Рита (из ванной):
— Сейчас появлюсь Сауну включила.
Ириха (кричит):
— Я мед принесла.
Рита (из ванной):
— Не хочу я меда. И галушек не хочу.
Отвертка (встревоженно стучит):
— Три точки, три тире, три точки. Рита, все в порядке? Галушек не хочешь? Надо в форме себя держать. Вдруг похудеешь.
Ириха (озабоченно Отвертке):
— Со вчерашнего дня закрылась. Что она там делает?
Отвертка (жизнерадостно):
— Наверно, сморщилась уже вся…
Рита (появляясь, грустно):
— Никто меня не любит, никто не поцелует. Отвертка, ты зачем эту дурацкую шапочку нацепил?
Отвертка (весь в сметане):
— Лысину грею. Вкусные галушки, Рита. Калорийные.
Ириха (кормит Борща медом):
— Борщик, милый, хочешь об Ритин диван когтики поточить? А потом мы тебя в сауну
засунем.
Рита (грустно):
— Я какая-то сморщенная немного. Зря так долго в ванной спала. Отя, где вино молдавское?
Отвертка (прячется под диван):
— Выпил в одно рыло.
Ириха (обречённо вздыхает):
— И мне не оставил даже. Придется в магазин бежать.
Рита и Отвертка (хором):
— Мы заняты!
Ириха (ворчит, удаляясь на кухню):
— Интересно, чем?
Рита и Отвертка (хором):
— Телевизором!
Борщ (нашёл коньяк):
— Хм.
Ириха (дрожащим голосом):
— Борщик, не нализывайся. Вспомни, как в прошлый раз тебя колбасило.
Отвертка (сонно):
— Засыпаю что-то от этого индийского триллера.
Пьяный Борщ (требовательно):
— Мяу!
Рита (догадывается):
— Конфеты где-то завалялись.
Ириха и Отвертка (хором):
— Хоть понюхать оставь!
Борщ:
— Я так люблю цукерки, я так люблю торти и всяки подарунки яки даруешь ти.
Рита, Ириха и Отвертка (сокрушённо):
— Поздно, нализался.
Ириха, Отвертка и Борщ:
— Ну, мы пошли.
Рита (оглядывает руины):
— А сауна? И даже рецензию не написали…
С уважением и прочими респектами —
Андреич aka Otvertka
Потому что искусство поэзии требует слов,
я - один из глухих, облысевших, угрюмых послов
второсортной державы, связавшейся с этой,-
не желая насиловать собственный мозг,
сам себе подавая одежду, спускаюсь в киоск
за вечерней газетой.
Ветер гонит листву. Старых лампочек тусклый накал
в этих грустных краях, чей эпиграф - победа зеркал,
при содействии луж порождает эффект изобилья.
Даже воры крадут апельсин, амальгаму скребя.
Впрочем, чувство, с которым глядишь на себя,-
это чувство забыл я.
В этих грустных краях все рассчитано на зиму: сны,
стены тюрем, пальто, туалеты невест - белизны
новогодней, напитки, секундные стрелки.
Воробьиные кофты и грязь по числу щелочей;
пуританские нравы. Белье. И в руках скрипачей -
деревянные грелки.
Этот край недвижим. Представляя объем валовой
чугуна и свинца, обалделой тряхнешь головой,
вспомнишь прежнюю власть на штыках и казачьих нагайках.
Но садятся орлы, как магнит, на железную смесь.
Даже стулья плетеные держатся здесь
на болтах и на гайках.
Только рыбы в морях знают цену свободе; но их
немота вынуждает нас как бы к созданью своих
этикеток и касс. И пространство торчит прейскурантом.
Время создано смертью. Нуждаясь в телах и вещах,
свойства тех и других оно ищет в сырых овощах.
Кочет внемлет курантам.
Жить в эпоху свершений, имея возвышенный нрав,
к сожалению, трудно. Красавице платье задрав,
видишь то, что искал, а не новые дивные дивы.
И не то чтобы здесь Лобачевского твердо блюдут,
но раздвинутый мир должен где-то сужаться, и тут -
тут конец перспективы.
То ли карту Европы украли агенты властей,
то ль пятерка шестых остающихся в мире частей
чересчур далека. То ли некая добрая фея
надо мной ворожит, но отсюда бежать не могу.
Сам себе наливаю кагор - не кричать же слугу -
да чешу котофея...
То ли пулю в висок, словно в место ошибки перстом,
то ли дернуть отсюдова по морю новым Христом.
Да и как не смешать с пьяных глаз, обалдев от мороза,
паровоз с кораблем - все равно не сгоришь от стыда:
как и челн на воде, не оставит на рельсах следа
колесо паровоза.
Что же пишут в газетах в разделе "Из зала суда"?
Приговор приведен в исполненье. Взглянувши сюда,
обыватель узрит сквозь очки в оловянной оправе,
как лежит человек вниз лицом у кирпичной стены;
но не спит. Ибо брезговать кумполом сны
продырявленным вправе.
Зоркость этой эпохи корнями вплетается в те
времена, неспособные в общей своей слепоте
отличать выпадавших из люлек от выпавших люлек.
Белоглазая чудь дальше смерти не хочет взглянуть.
Жалко, блюдец полно, только не с кем стола вертануть,
чтоб спросить с тебя, Рюрик.
Зоркость этих времен - это зоркость к вещам тупика.
Не по древу умом растекаться пристало пока,
но плевком по стене. И не князя будить - динозавра.
Для последней строки, эх, не вырвать у птицы пера.
Неповинной главе всех и дел-то, что ждать топора
да зеленого лавра.
Декабрь 1969
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
