Текущие бонусы в кнопках






Яндекс.Метрика
Яндекс цитирования
На главнуюОбратная связьКарта сайта
Сегодня
26 сентября 2018 г.

Я не хочу быть гением, у меня хватает проблем, я просто пытаюсь быть человеком

(Альбер Камю)

Наши именинники


Наши легенды

Все произведения   Избранное - Серебро   Избранное - Золото

К списку произведений

Сегодня поэту Илье Фонякову было бы 80...

Наше время для стихов


Из книги судеб. Илья Олегович родился 17 октября 1935 года в городе Бодайбо Иркутской области, воспитывался и учился в Ленинграде. Первой школой была блокада, второй – собственно школа (старейшая петербургская «Петришуле»), третьей – филфак Ленинградского университета (отделение журналистики). И ещё, сверх всего – ленинградская школа в поэзии, к последователям которой совершенно справедливо отнёс Фонякова поэт Александр Межиров – автор предисловия к маленькому томику в известной когда-то серии «Библиотечка избранной лирик» (Москва, 1967). В течение многих лет Илья Фоняков работал собственным корреспондентом «Литературной газеты» (по Сибири, потом – по Северо-Западу России). После первого сборника стихов («Именем любви», Ленинград, 1957) вышло ещё более сорока книг (стихи, литературная критика, публицистика, многочисленные переводы с языков народов России, ближнего и дальнего зарубежья). Чем-то вроде предварительного итога более чем пятидесятилетней литературной работы можно считать книгу «Островитяне» (Санкт-Петербург, 2005), впервые объединившую избранные стихи автора и его прозу: эссеистическую, литературно-критическую, мемуарную...




Квартира Ильи Фонякова пропитана книжной культурой, поэзией и живописью. Под крышей этого дома я проникался ощущением, что без человека поэзия отсутствует. Только человек заполняет пустоты бытия напевностью речи, звукобразия языка и ритмикой говорения. И даже молчащим Словом, которого так не хватило в самом начале и особенно сейчас многим недостает. Поэзия – это оргазм человека на стабильный мир, бытие в оправе Бога и одновременно Бог – в формате бытия. Поэтому я не удивился, когда, неожиданно проснувшись затемно от внутреннего самопроизвольного толчка, нашёл на письменном столе блокнот, карандаш и стал записывать свои поэтические видения, которые мне диктовали стены этого дома. А утром за чаем отважился прочитать.



Историческая справка,

составленная в пять часов утра на квартире поэта Ильи Фонякова,


Санкт-Петербург, Малая Посадская, дом восемь



В пятницу, 22 апреля 2005 года от рождества Христова, на 12 фестивале русского верлибра,


в музее Анны Ахматовой на Литейном, было установлено два микрофона:

Один – для больших,

Другой – для маленьких поэтов.

Но первый микрофон работал со сбоями,

И потому большинство авторов

Выходили к микрофону для маленьких.


– Мы знаем своё место, дорогая Анна Андреевна!




Илья Олегович поощрительно хмыкнул и сдержанно сказал: «Жизненно». Этого одобрительного слова было достаточно, чтобы автор подавил в себе мешанину сомнений и решился прочитать верлибр на фестивале днем.

Для меня Илья Фоняков – живой классик советской поэтической школы, которого никаким отработанным механизмом забвения уже не сбросить с корабля современности. Его стихи – это попытка выразить красоту словами, которые до этого были и сейчас остаются общеизвестными, но получили новый заряд ритмической энергии в душе поэта. Я познал его рифмы с юности, читал его публицистику в «Литературной газете» в молодости, особенно зачитывался японскими дневниками, а в 90-х годах прошлого века вступил с ним в переписку как активно проявивший себя поэт.

Классик не стеснялся отвечать на письма малоизвестного автора из Братска, иногда одобрительно, иногда с критикой. Илья Олегович не одобрял и не поддерживал моей скептической мысли, что поэзия гибнет на наших глазах. И со свойственным ему житейским оптимизмом изо всех поэтических сил, без надежды на вознаграждение и славу, активно доказывал, что жить со стихами уютней и легче, чем без них. «Наше время для стихов», – повторял я вслед за Фоняковым.

Не знаю, помогло ли это русскому народу в целом, за весь народ я не отвечаю, но меня поддержало, заставило не опускать руки, когда казалось, что слово поэтическое больше не оживёт, что его задушит слово информационное, или, точнее, слово дезинформации. На его торжество дезинформации обратил когда-то наше внимание Юрий Беликов.

Теперь я понимаю, что Илья Олегович всем ходом своей литературной жизни имел право на такой оптимизм, ведь первая поэтическая книга вышла у него ровно 50 лет назад, и с тех пор их было больше сорока.


– Даже во времена, когда стихи отказывались издавать, я не растерялся и выпускал маленькие малотиражные книжки на домашнем компьютере, и эти тоненькие сборники раздавал и рассылал своим читателям даром, – вспоминал о поэтическом безвременье поэт. – А в конце 1999 года, после одиннадцатилетнего перерыва, в издательстве «Петербургский писатель» вновь вышла «настоящая» книга стихов – «Своими словами». Может быть, лучшая у меня. Объём – большой, а тираж – маленький, но по-нынешнему нормальный – 500. Сознаю, что по возрасту я для многих уже динозавр, – продолжает размышлять Илья Олегович. – Оказывается, это совсем не так уж плохо. Хотя бы потому, что совершенно не волнуют проблемы самоутверждения. Уж какой есть, такой есть. Похвалят или поругают – от этого мало что изменится. И сам акт публикации в значительной мере утратил свою гипнотизирующую притягательность. Будут книги – хорошо. Нет – тоже не трагедия. Но потенциального читателя-собеседника всегда имею в виду. И стихи пишутся, особенно в форме сонета. Потому что желание «столкнуть слова, чтоб выскочила искра», не утратилось. И особенно от этого радостно, когда тебе уже перевалило за 70.

Я сутки находился в доме поэта весной 2005 года с религиозным трепетом, поскольку дом Ильи Олеговича – это музей истории отечественной литературной школы. Фоняков человек оригинальный:уникальная память и энциклопедическая начитанность его поражали. Умение ладить с авангардистами вызывало уважение (и верлибром пишет поэт, и палиндромон активно использует в канонических стихах, даже пару миниатюрных книжечек выпустил). На 12 фестивале русского верлибра в 2005 году он сразил молодёжь, которая эгоистично считает, что поэзия начинается с них, удивительно сочно прочитав кусочек из революционной речи Владимира Ильича Ленина как великолепный образец политического верлибра, интонационно разбив слова вождя всемирного пролетариата на ритмичные строфы. Чем и вошёл в историю питерского фестиваля. И чем был изрядно огорчён, поскольку организаторы пропустили мимо ушей чудесные верлибры самого поэта. А в затянувшихся бесконечных спорах на тему авангарда он предельно лаконичен и точен:


– Для меня вся поэзия - авангард. Пушкин – авангард, Блок – авангард, Заболоцкий – авангард. Авангард – всё, что смело, свежо, оригинально, истинно. Форма выражения – ритмические вариации, наличие или отсутствие знаков препинания, степень метафорической изощрённости – вопрос второй.


Традиционная форма – нормальный литературный язык, классическая ритмика, логичность и ясность – лишь наиболее естественная форма выражения поэтической мысли. Она всегда будет существовать и всегда будет преобладать. Но всегда будут существовать и иные формы. Можно всё, даже вообще без слов.


Как-то в Новосибирске меня поразила «поэма» некоего А.Сурнина, составленная из одних цифр:






1, 2


3, 4


5, 6


7, 8


9, 10


11, 12


13




И ведь понятно же, о чём! О трагедии «непарности», одиночества, о драме того, кому выпал несчастливый (тринадцатый!) номер. Крик души. А если нет этого крика (писка, шепота, бормотания и т.д.) – тут хоть как извернись, всё равно получится непоэзия, арьергард, уныло перемешивающий сапогами ту пыль, которую подняли идущие впереди тебя.


Причисляя себя к питерской (поэт подчеркивает – ленинградской) школе (об этом есть в подборке стихов), Илья Олегович не забывает о своих сибирских корнях. Он родился в Бодайбо Иркутской области. Закончил в Ленинграде университет, но долго работал в Новосибирске, объездил Сибирь и Дальний Восток.


Бывал в моём родном Братске, дружил с местными писателями. А как не дружить, если в Братске есть поэтическая библиотека Виктора Сербского, в которой хранится полное собрание всех изданных и рукописных сочинений Ильи Фонякова! Обширная картотека его писем и автографов. Тяга к нашим заснеженным по май просторам укреплена ещё активными переводами стихов поэтов малых народов Сибири. И этот поэтический труд по сей день считает важным для себя.

Моё продолжительное знакомство с творчеством Ильи Олеговича заставило сделать внутренний вывод: надо постоянно больше читать не для узнавания и постижения других, а для понимания самого себя и только себя одного. Но читать надо лучших поэтов и мыслителей, чтобы обмениваться с ними не идеями, а прежде всего своими сомнениями, которых в наше время многим стало уже не хватать.

Перечитывая книги Ильи Фонякова, я обогатился и поразился ещё одному простому открытию внутри себя. Люди просят Бога обо всём, чем Бог не располагает и чего у Господа никогда не было. Всевышний из Слова вышел и в Слово ушёл, прикрывшись фиговым листком Слова. И если его попросить о Слове, то он его может ещё дать или, по крайней мере, позволить прочувствовать. Но кто просит Слово? Только поэт или пастырь. А остальные с чем к нему пристают? С мирскими делами своими, которые только утяжеляют нашу жизнь в частности и бытие в целом. Но успокаиваются люди в слове и со словом. Поэтому –






Бессмертие русской речи

ещё предстоит заслужить,

и словом себя обеспечить,

чтоб дальше во Слове жить!




Владимир Монахов




Январь-2007


Братск





Скорбный постскриптум



23 декабря 2011 года в Санкт-Петербурге умер поэт Илья Фоняков. Его творческая жизнь была тесно связана с Братском. Он дружил с Геннадием Михасенко, Виктором Сербским – не раз совершал журналистские командировки на стройки города. Илья Олегович публиковал не только статьи и заметки в газетах города, но и стихи, многие из которых вошли в антологию «Ветер Братска». На протяжении полувека этот прекрасный поэт активно пополнял библиотеку нашего города новыми книгами стихов современных авторов.




Говорите о любви любимым!

Говорите чаще, каждый день.

Не сдаваясь мелочным обидам,

Отрываясь от важнейших дел.


Говорите, слышите, мужчины?

Искренне, возвышенно, смешно.

Говорите над кроваткой сына,

Шёпотом на танцах и в кино.


В вашем старом, в вашем новом доме.

В час прощаний руки на плечах,

На перроне, на аэродроме,

Реактивный гул перекричав.


Пусть толкуют вам, что это детство.

Пусть в стихах доказывают вновь

Истину известную, что дескать

Молчаливая сильна любовь.


Пусть при этом поглядят с налётом

Превосходства, даже торжества

Для чего придуманы народом

Добрые и светлые слова?


Для чего им в словарях пылиться?

Говорите, радуйте невест.

И не бойтесь повторяться.

Уверяю, им не надоест!




Полностью заметку читать на сайте Братск.орг


Автор:vvm
Опубликовано:17.10.2015 08:20
Просмотров:2715
Рейтинг:0
Комментариев:0
Добавили в Избранное:0

Ваши комментарии

Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться

Тихо, тихо ползи,
Улитка, по склону Фудзи,
Вверх, до самых высот!
Кобаяси Исса
Поиск по сайту

Ристалище

Стихотворение Весны 2018

Поэт Весны 2018

Произведение года 2017

Камертон