Не выдержала душа поэта. Захотелось мне немножко о нашем хоккее написать, не удержался.
Особенно после вчерашнего поражения СКА. Сколько можно нас болельщиков испытывать не понимаю?
Какой из Ротенберга тренер? Никакой!!!!
Может он хороший менеджер, организатор неплохой. Но тренер нет, ни его это.
Хватит уже, друзья.
Пора уже отнять у него тренерский свисток и сказать:
-Иди, домой, товарищ!
Мне кажется это поражение СКА должно руководство нашей команды к этому сподвигнуть.
Вспоминаю сейчас еще поражение нашей сборной на Олимпиаде в Китае.
Что за трусливый хоккей от Жамнова?
Проиграли каким то финам европейского разлива.
Не понимаю, как можно было так играть от обороны? С таким составом? С лучшими хоккеистами из нашей лиги КХЛ?
Какой из Жамнова может быть тренер?
Наши легенды балдеют наверно с такой игры. Что за унылое г...о?
Я конечно могу ошибаться.
Человеку свойственно ошибаться.
Но мое мнение такое.
Я так считаю.
Шел я по улице незнакомой
И вдруг услышал вороний грай,
И звоны лютни, и дальние громы,
Передо мною летел трамвай.
Как я вскочил на его подножку,
Было загадкою для меня,
В воздухе огненную дорожку
Он оставлял и при свете дня.
Мчался он бурей темной, крылатой,
Он заблудился в бездне времен…
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон.
Поздно. Уж мы обогнули стену,
Мы проскочили сквозь рощу пальм,
Через Неву, через Нил и Сену
Мы прогремели по трем мостам.
И, промелькнув у оконной рамы,
Бросил нам вслед пытливый взгляд
Нищий старик, — конечно тот самый,
Что умер в Бейруте год назад.
Где я? Так томно и так тревожно
Сердце мое стучит в ответ:
Видишь вокзал, на котором можно
В Индию Духа купить билет?
Вывеска… кровью налитые буквы
Гласят — зеленная, — знаю, тут
Вместо капусты и вместо брюквы
Мертвые головы продают.
В красной рубашке, с лицом, как вымя,
Голову срезал палач и мне,
Она лежала вместе с другими
Здесь, в ящике скользком, на самом дне.
А в переулке забор дощатый,
Дом в три окна и серый газон…
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон!
Машенька, ты здесь жила и пела,
Мне, жениху, ковер ткала,
Где же теперь твой голос и тело,
Может ли быть, что ты умерла!
Как ты стонала в своей светлице,
Я же с напудренною косой
Шел представляться Императрице
И не увиделся вновь с тобой.
Понял теперь я: наша свобода
Только оттуда бьющий свет,
Люди и тени стоят у входа
В зоологический сад планет.
И сразу ветер знакомый и сладкий,
И за мостом летит на меня
Всадника длань в железной перчатке
И два копыта его коня.
Верной твердынею православья
Врезан Исакий в вышине,
Там отслужу молебен о здравьи
Машеньки и панихиду по мне.
И всё ж навеки сердце угрюмо,
И трудно дышать, и больно жить…
Машенька, я никогда не думал,
Что можно так любить и грустить.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
