|
|
Сегодня
11 августа 2026 г.
|
Люди привыкают практически ко всему. Полагаю, это главный закон нашей жизни. И, конечно же, главный кошмар (Стивен Кинг)
Критика
Все произведения Избранное - Серебро Избранное - ЗолотоК списку произведений
| из цикла "о кино" | «Солнце мое» («Aftersun») | | «Я думаю, хорошо, что мы под одним небом, — говорит Софи, — Если я вижу солнце, то думаю, что мы оба можем его видеть. Даже если мы сейчас в разных местах, мы все равно как будто вместе. У нас есть нечто общее, понимаешь?» | Пожалуй, начну с того, что такой вольный перевод названия фильма скрывает его суть, которая очень удачно отражается в оригинальном названии. «Солнце мое» - звучит красиво, но дословный перевод Aftersun - «После солнца», а, чуть напрягшись, переведем как «После захода солнца». Т.е. после загорания, после праздника. Послевкусие. Долгий путь от одиннадцати до тридцати взрослых лет после яркой и запомнившейся поездки с отцом. Может быть, последней. Все, что дальше, было после солнца. Конечно, не совсем так. Но здесь и сейчас взрослая женщина просматривает свои старые записи на видеокамеру и вспоминает. Вспоминает ту неделю на турецком побережье, проведенную с отцом, который жил в другом городе, будучи разведенным с ее мамой. Наверное, все ж это было их последнее беззаботное времяпрепровождение. Именно поэтому и запомнилось. Еще пару слов о солнце и двинемся дальше. Возможно, эта цитата от Софи сподвигнула прокатчиков поменять название картины.
«Я думаю, хорошо, что мы под одним небом, — говорит Софи, — Если я вижу солнце, то думаю, что мы оба можем его видеть. Даже если мы сейчас в разных местах, мы все равно как будто вместе. У нас есть нечто общее, понимаешь?»
Отцы и дочери - куда более тонкая, на мой взгляд, тема, чем отцы и сыновья. Я очень боялся, что режиссер какой-нибудь неискренностью или сценарным поворотом все испортит и порвет эту звенящую притягательную нить, соединяющую этих двоих в каком-то там измерении, которое называется Любовь. Но Шарлотта Уэллс была на высоте на протяжении всего фильма. Еще я боялся за героев. Да, да! Именно боялся, что произойдет что-то нелепое, страшное. То он стоит на балконе (кстати, ушу, цигун? – это поиск равновесия, которое имхо так необходимо герою), то чуть не попадает под автобус, то идет ночью в море. И девочка тоже после обиды на отца за караоке, казалось, могла натворить глупостей. Но все обошлось. Они не учат друг друга, не выставляют претензии, не дают знать, что их что-то не устраивает. Они просто говорят друг с другом, слышат друг друга и заботятся друг о друге.
- Мы вчера поцеловались. Сначала он меня, а потом мы с ним.
- Он же тебе ровесник?
- Да.
- Тогда все нормально. В щечку?
- Ну, не совсем.
- Ясно. Просто знай, что можешь рассказывать мне обо всем, когда подрастешь. Про все вечеринки, про своих мальчиков. И даже про выпивку.
- Пап!
- Я серьезно, Софи! Я в твои годы все пробовал. Только пообещай, что не будешь скрывать.
- Ладно. Но мне это не интересно.
- Как знаешь. Но, если что, мы договорились, да?
Софи и Калум – Фрэнки Корио и Пол Мескал. Очень сильный дуэт. Им веришь, заглядываешь в глаза, изучаешь мимику. Благо, классный оператор дает их крупным планом в нужный момент. Мажут кремом, вытирают ватными пластинками лицо друг другу, обнимаются. Я и тут немного боялся пошлости, но, к счастью, режиссер и не думал смотреть в эту сторону. Просто тактильность и сенсорика (что-ли?), как я понял, одна из фишек Уэллс. Ты забываешь, что это актеры – настолько профессионально с одной стороны и естественно с другой снят фильм. Без спецэффектов, иногда просто на наклоненную дрожащую видеокамеру. Иногда ты видишь Калума частично в зеркале, частично (только силуэтом) отраженным в экране телевизора. Но там уже рядом и силуэт Софи. Сильно. Или ты видишь руки Калума в верхней части экрана, а в нижней, отражение его лица на полированной поверхности стола. Иногда кадры начинают бежать, мельтешить, мозаика рассыпаться и, замедляясь, вновь складываться. Мы видим наших героев и периодически, как бы в стороне, взрослую женщину. Сразу пришло понимание, что это прихоти памяти, чуть позже, что женщина в стороне – выросшая Софи, проматывающая старые пленки и вспоминающая ту знаковую для себя поездку.
Главный герой, Калум, мне предстает человеком не большого ума, не больших достижений. Ему тридцать один, дочь он заимел в девятнадцать. Как я понимаю по некоторым подсказкам на протяжении всего фильма, это непутевый и сломленный человек, неоднократно не смогший устроить свою жизнь, не особо рефлексирующий, как казалось до момента его рыданий сидя спиной к камере. Что он может дать Софи? Не по годам разбитной и умной девчонке, чьи суждения порой более здравы, чем его? Советы? Да, он дает ей парочку - про самооборону (ну, имеет место быть) и про книгу (тут прям норм). Какую часть из своих осколков может он ей предложить? Только любовь. Любовь без назиданий, без пафоса, с трогательной заботой, принимающую ребенка, как взрослого человека, готовую отдать себя без остатка, и не желающую ничего взамен. И это так искренне, так ровно, без надрыва, что ты счастлив за них обоих. И рядом с дочкой Калум выглядит вполне достойно – спокойным и сильным. Не боится извиниться и делает это от чистого сердца. Он скрывает свою боль, прячет слабости. Ребенка много лет назад это убеждало, современную повзрослевшую Софи уже нет. Она через призму лет понимает все его недостатки и проблемы и принимает их.
Концовка мне говорит, что, скорее всего, это, действительно, их последнее путешествие. Возможно, они, вообще, более не увидятся. Этот пустой «холодный» коридор с неоновыми лампами и дверью в конце. Это неловкое прощание Калума в камеру и уход в далекую дверь – все указывает на то, что жизнь его не наладится, если и не оборвется. Выше я упомянул, что он сломлен. Может, я не прав. Может он изначально такой… с червоточинкой. А как бы, кстати, сформировался ваш характер, если б мама с папой забывали про ваш день рождения? Или же его настиг бич депрессии, что, впрочем, почти то же. В любом случае, как мне видно по фильму, он, однозначно, изначально безответственный человек. И, может, это и есть отправная точка его проблем. А плевок в зеркало, а точнее, в свое отражение, подчёркивает нелюбовь к себе такому. Дисклаймер. Очень важный, потому что иначе часть послевкусия теряется. Никаких морализаторств, никакого нравоученья – вот, у него такая дочь, ради нее мог бы взять себя в руки, больше зарабатывать, добиться чего-нибудь и т.д. и т.п. Это не работает и только портит все. Депрессия губит и полностью внешне счастливых, и благополучных. Более того, с них и начинает. И попробуйте сказать, что жертвы с ней не борются! Калум упомянул в разговоре с инструктором по дайвингу, что даже не задумывался о себе сорокалетнем. Даже не представляет, как и до тридцати-то дожил. Это о многом говорит. Ноша семьи, работы, далеких планов тяжела для него. Он выживает здесь и сейчас. Только в каждом Здесь и каждом Сейчас его Любовь к дочери настолько сильна, искренна и чиста, что Софи пронесла ее сквозь всю жизнь, вспоминая и вновь записывая себе в память ту неделю совместного счастья под их общим солнцем. | |
| Автор: | Pro | | Опубликовано: | 30.08.2023 00:50 | | Создано: | 30.08.2023 | | Просмотров: | 3186 | | Рейтинг: | 100 Посмотреть | | Комментариев: | 0 | | Добавили в Избранное: | 2 | | 10.09.2023 | tamika25 | | 02.09.2023 | Baas |
Ваши комментарииЧтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться |
Тихо, тихо ползи,
Улитка, по склону Фудзи,
Вверх, до самых высот!
Кобаяси Исса
 Авторизация Камертон
Семь стихотворений
Только зеркало зеркалу снится,
Тишина тишину сторожит...
Решка
Вместо посвящения
По волнам блуждаю и прячусь в лесу,
Мерещусь на чистой эмали,
Разлуку, наверно, неплохо снесу,
Но встречу с тобою — едва ли.
Лето 1963
1. Предвесенняя элегия
...toi qui m'as consolee.
Gerard de Nerval
Меж сосен метель присмирела,
Но, пьяная и без вина,
Там, словно Офелия, пела
Всю ночь нам сама тишина.
А тот, кто мне только казался,
Был с той обручен тишиной,
Простившись, он щедро остался,
Он насмерть остался со мной.
10 марта 1963
Комарово
2. Первое предупреждение
Какое нам в сущности дело,
Что все превращается в прах,
Над сколькими безднами пела
И в скольких жила зеркалах.
Пускай я не сон, не отрада
И меньше всего благодать,
Но, может быть, чаще, чем надо,
Придется тебе вспоминать —
И гул затихающих строчек,
И глаз, что скрывает на дне
Тот ржавый колючий веночек
В тревожной своей тишине.
6 июня 1963
Москва
3. В Зазеркалье
O quae beatam, Diva,
tenes Cyprum et Memphin...
Hor.
Красотка очень молода,
Но не из нашего столетья,
Вдвоем нам не бывать — та, третья,
Нас не оставит никогда.
Ты подвигаешь кресло ей,
Я щедро с ней делюсь цветами...
Что делаем — не знаем сами,
Но с каждым мигом все страшней.
Как вышедшие из тюрьмы,
Мы что-то знаем друг о друге
Ужасное. Мы в адском круге,
А может, это и не мы.
5 июля 1963
Комарово
4. Тринадцать строчек
И наконец ты слово произнес
Не так, как те... что на одно колено —
А так, как тот, кто вырвался из плена
И видит сень священную берез
Сквозь радугу невольных слез.
И вкруг тебя запела тишина,
И чистым солнцем сумрак озарился,
И мир на миг преобразился,
И странно изменился вкус вина.
И даже я, кому убийцей быть
Божественного слова предстояло,
Почти благоговейно замолчала,
Чтоб жизнь благословенную продлить.
8-12 августа 1963
5. Зов
В которую-то из сонат
Тебя я спрячу осторожно.
О! как ты позовешь тревожно,
Непоправимо виноват
В том, что приблизился ко мне
Хотя бы на одно мгновенье...
Твоя мечта — исчезновенье,
Где смерть лишь жертва тишине.
1 июля 1963
6. Ночное посещение
Все ушли, и никто не вернулся.
Не на листопадовом асфальте
Будешь долго ждать.
Мы с тобой в Адажио Вивальди
Встретимся опять.
Снова свечи станут тускло-желты
И закляты сном,
Но смычок не спросит, как вошел ты
В мой полночный дом.
Протекут в немом смертельном стоне
Эти полчаса,
Прочитаешь на моей ладони
Те же чудеса.
И тогда тебя твоя тревога,
Ставшая судьбой,
Уведет от моего порога
В ледяной прибой.
10-13 сентября 1963
Комарово
7. И последнее
Была над нами, как звезда над морем,
Ища лучом девятый смертный вал,
Ты называл ее бедой и горем,
А радостью ни разу не назвал.
Днем перед нами ласточкой кружила,
Улыбкой расцветала на губах,
А ночью ледяной рукой душила
Обоих разом. В разных городах.
И никаким не внемля славословьям,
Перезабыв все прежние грехи,
К бессоннейшим припавши изголовьям,
Бормочет окаянные стихи.
23-25 июля 1963
Вместо послесловия
А там, где сочиняют сны,
Обоим — разных не хватило,
Мы видели один, но сила
Была в нем как приход весны.
1965 |
|
