Сразу же решительно и бесповоротно заявляю, что совершенно не собираюсь давать оценки с претензией на объективность. Моя единственная цель – поделиться своим мнением, которое почему-то рвется наружу из возмущенной души.
Нет, я не стану показывать пальцем на отдельных авторов по причине простой: не хочу сеять раздор и обиды. Но в форме достаточно общей попробую высказать свое отношение к значительной части окружающей меня поэзии, которая широким потоком сознания течет по пересеченной местности современного стихосложения.
Во-первых, сама геометрия стиха вызывает лично у меня острое чувство тоски из-за длиннющих строк, отсутствия разделения на строфы и, что нередко бывает, непредсказуемой расстановки знаков препинания. И, понимая, что добровольно читать эту словесную массу я не стану, приходится брать себя за шкирку и тыкать носом в дебри бесконечного текста, чтобы избавиться от «пастернаковского» обвинения «не читал, но осуждаю».
Во-вторых, при чтении таких стихов возникает подозрение в собственной умственной неполноценности. На пятой строке уже не помнишь, о чем говорилось в первой. Можно вернуться и перечесть строку заново, но при некотором от нее удалении всё повторяется вновь. Это несколько бесит, честно говоря. Сразу же мерещится жуткое преддверие близкого маразма… И единственное лекарство от него – возможность маразма авторского, который хоть как-то нивелирует всплески отрицательных эмоций.
В-третьих, как правило, стихотворный текст, практически, зашифрован. Намеки, недосказанности, неопределенности, густо замешанные на аритмии и бедных рифмах, создают безвыходный лабиринт, блуждая по которому, начинаешь мечтать о встрече с Минотавром, дабы закончить невыносимые мучения процесса познания авторского эго.
В-четвертых… Если это еще и верлибр, то хочется не сдерживать волчий вой от обволакивающей разум скуки и выразить им свое отношение к поэтическому произведению, назвав его тем, чем оно, на мой взгляд, и является: словесным блудом, нечитаемой хренью, канализацией сознания.
Эпитеты могут быть продолжены вплоть до самых непечатных.
Ибо наш могучий язык идеален для озвучивания эмоционального форс мажора.
Рвусь из сил и из всех сухожилий,
Но сегодня — опять, как вчера, —
Обложили меня, обложили,
Гонят весело на номера.
Из-за елей хлопочут двустволки —
Там охотники прячутся в тень.
На снегу кувыркаются волки,
Превратившись в живую мишень.
Идет охота на волков, идет охота!
На серых хищников — матерых и щенков.
Кричат загонщики, и лают псы до рвоты.
Кровь на снегу и пятна красные флажков.
Не на равных играют с волками
Егеря, но не дрогнет рука!
Оградив нам свободу флажками,
Бьют уверенно, наверняка.
Волк не может нарушить традиций.
Видно, в детстве, слепые щенки,
Мы, волчата, сосали волчицу
И всосали — «Нельзя за флажки!»
Идет охота на волков, идет охота!
На серых хищников — матерых и щенков.
Кричат загонщики, и лают псы до рвоты.
Кровь на снегу и пятна красные флажков.
Наши ноги и челюсти быстры.
Почему же — вожак, дай ответ —
Мы затравленно мчимся на выстрел
И не пробуем через запрет?
Волк не должен, не может иначе!
Вот кончается время мое.
Тот, которому я предназначен,
Улыбнулся и поднял ружье.
Идет охота на волков, идет охота!
На серых хищников — матерых и щенков.
Кричат загонщики, и лают псы до рвоты.
Кровь на снегу и пятна красные флажков.
Я из повиновения вышел
За флажки — жажда жизни сильней!
Только сзади я радостно слышал
Удивленные крики людей.
Рвусь из сил, из всех сухожилий,
Но сегодня — не так, как вчера!
Обложили меня, обложили,
Но остались ни с чем егеря!
Идет охота на волков, идет охота!
На серых хищников — матерых и щенков.
Кричат загонщики, и лают псы до рвоты.
Кровь на снегу и пятна красные флажков.
1968
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
