знаешь, а здесь ничего и не будет меняться
все мы летим, а верней пролетаем со свистом.
может к добру перемножить известные числа
и написать результат, как обычно с абзаца.
лишь бы остаться при этом здоровым и чистым.
если быть честным, хотелось бы просто остаться
пусть на щите и поверженным, только бы сразу
в маленьком домике, в центре какого-то леса,
можно без стен, на землице, готов под навесом.
главное, то, что живые в блаженном маразме
больше не чувствуют боли, устойчивы к стрессам,
к бурям магнитным и лунным причудливым фазам.
вспомни-ка люди умели летать, нет…не надо…
станется с нас и полётов и всяких свершений
дёргает ниточки гордый упитанный гений
пляшет смешной муравей и послушное стадо
смелых и сильных во всю протирает колени
вниз – это мазо, а вверх – это верное садо
знаешь, а я наблюдательным стал до психоза:
помню все даты от первой главы до последней.
здесь ничего не меняется, разве что «средних»
вывели в лидеры, правда, под сильным наркозом.
с новой строки вроде легче становится бредить,
время полётов прошло, что теперь? время ползать…
А здесь жил Мельц. Душа, как говорят...
Все было с ним до армии в порядке.
Но, сняв противоатомный наряд,
он обнаружил, что потеют пятки.
Он тут же перевел себя в разряд
больных, неприкасаемых. И взгляд
его померк. Он вписывал в тетрадки
свои за препаратом препарат.
Тетрадки громоздились.
В темноте
он бешено метался по аптекам.
Лекарства находились, но не те.
Он льстил и переплачивал по чекам,
глотал и тут же слушал в животе.
Отчаивался. В этой суете
он был, казалось, прежним человеком.
И наконец он подошел к черте
последней, как мне думалось.
Но тут
плюгавая соседка по квартире,
по виду настоящий лилипут,
взяла его за главный атрибут,
еще реальный в сумеречном мире.
Он всунул свою голову в хомут,
и вот, не зная в собственном сортире
спокойствия, он подал в институт.
Нет, он не ожил. Кто-то за него
науку грыз. И не преобразился.
Он просто погрузился в естество
и выволок того, кто мне грозился
заняться плазмой, с криком «каково!?»
Но вскоре, в довершение всего,
он крепко и надолго заразился.
И кончилось минутное родство
с мальчишкой. Может, к лучшему.
Он вновь
болтается по клиникам без толка.
Когда сестра выкачивает кровь
из вены, он приходит ненадолго
в себя – того, что с пятками. И бровь
он морщит, словно колется иголка,
способный только вымолвить, что "волка
питают ноги", услыхав: «Любовь».
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
