А я, ты знаешь, снова не пишу.
Хожу, брожу и слышу белый шум
усталых улиц, вижу что-то где-то.
Пью горький кофе или сладкий чай -
но не пишу. И ты не отвечай
из своего невидимого лета.
Мои слова гуляют целый день
по бликам солнца, дождевой воде,
жужжат, гудят, стрекочут и щебечут.
А по ночам на кухне в темноте
они находят сотню важных тем
для разговоров, чтобы было легче
не оседать расплывчато и зло
на белый лист. Мне, кстати, повезло,
что на столе закончилась бумага
и авторучек жуткий дефицит -
не написать ни букв, ни даже цифр.
Да и конвертов нет, что тоже благо.
А вообще такая глупость, да?
Нести на почту и ответа ждать -
вот телефон, вот буквы, цифры, имя.
Но это имя - просто белый шум.
Я не пишу. Я не ... Мой парашют
из одуванов покрывает иней.
Благодарю за каждую дождинку.
Неотразимой музыке былого
подстукивать на пишущей машинке —
она пройдёт, начнётся снова.
Она начнётся снова, я начну
стучать по чёрным клавишам в надежде,
что вот чуть-чуть, и будет всё,
как прежде,
что, чёрт возьми, я прошлое верну.
Пусть даже так: меня не будет в нём,
в том прошлом,
только чтоб без остановки
лил дождь, и на трамвайной остановке
сама Любовь стояла под дождём
в коротком платье летнем, без зонта,
скрестив надменно ручки на груди, со
скорлупкою от семечки у рта. 12 строчек Рыжего Бориса,
забывшего на три минуты зло
себе и окружающим во благо.
«Olympia» — машинка,
«KYM» — бумага
Такой-то год, такое-то число.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
