скрип-скрып, скрупит снежок, жизнью мается
падет сверху вдрызг лицом вниз, слякоть белая
разбивает город на квадраты, бестолковая мозаика
наступаю на него башмаком рваным, не хотела я
он ползёт чуть живой под колёса машин
а они в кашу его в кашу
этот день не раскроен бесконечно длин
страшен
снег водой, снег грязью проливной, пальто вымокло
и идёт домой
само
отдельно
вот придёт на порог, позвонит, постучит, спросит: кто там?
открывает дверь картонную меч дамоклов
стой
не ходи туда, пальто, не ходи, видишь – меч цепной
троится в разбитом трюмо
три меча –
плюётся Нева пеной
стоять бояться по местам
боязно одной
одним?
убежим?
я здесь ещё, твой снег ты снег
и пальто дырявое раскисшее
раскололось трюмо и дамоклов меч оберег
окончательно спившись
ноябрь
остаётся с ним.
Я вернулся в мой город, знакомый до слез,
До прожилок, до детских припухлых желез.
Ты вернулся сюда, так глотай же скорей
Рыбий жир ленинградских речных фонарей,
Узнавай же скорее декабрьский денек,
Где к зловещему дегтю подмешан желток.
Петербург! я еще не хочу умирать:
У тебя телефонов моих номера.
Петербург! У меня еще есть адреса,
По которым найду мертвецов голоса.
Я на лестнице черной живу, и в висок
Ударяет мне вырванный с мясом звонок,
И всю ночь напролет жду гостей дорогих,
Шевеля кандалами цепочек дверных.
Декабрь 1930
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
