Если ты одинок, то полностью принадлежишь самому себе
(Леонардо да Винчи)
Сеть
31.08.2012
Фантасты объединяются в защиту коллеги
Писатель Кирилл Еськов начал в своем ЖЖ кампанию в защиту своего коллеги — фантаста Константина Крылова...
Писатель Кирилл Еськов начал кампанию в защиту своего коллеги — фантаста Константина Крылова, известного под псевдонимом Михаил Харитонов. В четверг 13 сентября Крылов, являющийся также главным редактором «Агентства политических новостей», руководителем правозащитной организации РОД, одним из лидеров Национально-демократического движения в РФ и одним из инициаторов первых «Русских маршей», предстанет в Москве перед судом по обвинению в «возбуждении ненависти к уроженцам Кавказа». Обращение в защиту Крылова и за отмену 282-й статьи поддержали Святослав Логинов, Андрей Лазарчук, Александр Зорич (псевдоним семейной пары Гордиевских), Евгений Лукин, Дмитрий Володихин, Мария Галина и другие известные писатели.
«К политическим взглядам Крылова (национал-демократия) можно относиться как угодно — они сейчас не имеют ни малейшего значения, — уточняет Еськов, подчеркивая именно “цеховой”, “корпоративный” литературный характер акции. — А имеет значение то, что члена нашей корпорации судят за химически-чистую политику, без малейшей примеси уголовщины, даже сфабрикованной».
По мнению Кирилла Еськова, широкая поддержка Крылова со стороны коллег и просто любителей фантастики дает хоть какую-то возможность «не сесть на реальный срок» и сформировать правильное отношение прессы к происходящему, предлагая в качестве примера сравнить заголовки «Суд над националистом Крыловым» и «Суд над писателем Крыловым за политические высказывания».
Уголовное дело в отношении Константина Крылова по ч. 1 ст. 282 УК РФ было возбуждено в ноябре 2011 года. Поводом стала его речь на митинге 22 октября на Болотной площади, в которой писатель призвал «кончать с этой странной экономической моделью». Именно эти слова и их расшифровку в ходе выступления, растиражированные на «YouTube», сочли фактом возбуждения ненависти к уроженцам Кавказа и призывом к насильственным действиям против них. Суд несколько раз переносился по ряду причин, одной из которых стала хроническая неявка двух полицейских — ключевых свидетелей стороны обвинения.
Интересно, что в своем выступлении писатель профессионально ограничился критикой именно паразитической экономической модели существования российских республик Кавказа, избежав радикальных и экстремистских реплик. Он, в частности, отмечал, что Кавказ, не производя для страны никаких товаров и услуг, производит лишь уроженцев Кавказа — «замечательных людей», которые «едут сюда» и «отлично кушают»: «И как же это объяснить? Получается — кто не работает, тот — ест? А те, кто работает, то есть мы, почему-то должен отдавать заработанное тем, кто хочет хорошо кушать. Спрашивается — за что?»
«Возникает вопрос: может быть, на Кавказе перепроизводство кавказцев и недопроизводство всего остального? — заявил Крылов. — Так вот, пора кончать с этой странной экономической моделью. Нам не нужно то, что производит Кавказ. Нам нужно, чтобы эти люди жили у себя и, наконец, вспомнили бы, что такое работать руками и кормить себя».
В качестве комментария — фрагмент речи Крылова-Харитонова:
«Меня в свое время учили, что кто не работает — тот не ест... Спрашивается — каким же образом эти замечательные люди так хорошо питаются? Может быть, Кавказ, действительно, что-то делает полезное для нас? Когда последний раз вы покупали в магазине дешевые и качественные чеченские товары? Кто хоть раз покупал продукцию чеченского производства? Есть такие? Нет? Нет, значит в магазинах продукции чеченского производства. Я, честно говоря, не видел в магазинах и ингушских товаров, и дагестанских телевизоров почему-то нет. Я, точно также, не вижу адыгейской электроники. И много чего я еще не вижу. У меня есть такое подозрение, друзья мои, что они не производят там ни-че-го.
Но, может быть, они оказывают нам какие-либо услуги? Может быть там, на Кавказе, находится роскошный курорт? Я хочу спросить, когда в последний раз вы отдыхали в городе Грозном, на его роскошных пляжах, под шум Терека? Не отдыхали? Ну, вообще говоря, правильно — загорать в бронежилете — сложно.
Что же получается? Они ничего не производят. Они не оказывают нам никаких услуг. Наконец, нас там просто нет. Возникает вопрос: а хорошо ли кушают кавказцы? Вы знаете, по-моему, они отлично кушают. У их еще остаются деньги на “Кайенны”, на “Мерседесы”, на “Мазератти” и на прочую замечательную бытовую технику. И как же это объяснить? Получается, кто не работает, тот ест? А те, кто работает, то есть мы, почему-то должен отдавать заработанное тем, кто хочет хорошо кушать. Спрашивается — за что?
Так я напомню. Все-таки, Кавказ одну вещь производит. Кавказ производит кавказцев. По-моему, это — единственное, что у них хорошо получается. Вот что они руками делают — оно все какое-то плохое. А кавказцев они делают хорошо...
И куда же девается этот единственный товар, который производится на Кавказе? Почему-то они едут сюда...
...Возникает вопрос: может быть, на Кавказе перепроизводство кавказцев и недопроизводство всего остального? Так вот, пора кончать с этой странной экономической моделью. Нам не нужно то, что производит Кавказ. Нам нужно, чтобы эти люди жили у себя и, наконец, вспомнили бы, что такое – работать руками и кормить себя...».
Оставить комментарий
Чтобы написать сообщение, пожалуйста, пройдите Авторизацию или Регистрацию.
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Словно пятна на белой рубахе,
проступали похмельные страхи,
да поглядывал косо таксист.
И химичил чего-то такое,
и почёсывал ухо тугое,
и себе говорил я «окстись».
Ты славянскими бреднями бредишь,
ты домой непременно доедешь,
он не призрак, не смерти, никто.
Молчаливый работник приварка,
он по жизни из пятого парка,
обыватель, водитель авто.
Заклиная мятущийся разум,
зарекался я тополем, вязом,
овощным, продуктовым, — трясло, —
ослепительным небом на вырост.
Бог не фраер, не выдаст, не выдаст.
И какое сегодня число?
Ничего-то три дня не узнает,
на четвёртый в слезах опознает,
ну а юная мисс между тем,
проезжая по острову в кэбе,
заприметит явление в небе:
кто-то в шашечках весь пролетел.
2
Усыпала платформу лузгой,
удушала духами «Кармен»,
на один вдохновляла другой
с перекрёстною рифмой катрен.
Я боюсь, она скажет в конце:
своего ты стыдился лица,
как писал — изменялся в лице.
Так меняется у мертвеца.
То во образе дивного сна
Амстердам, и Стокгольм, и Брюссель
то бессонница, Танька одна,
лесопарковой зоны газель.
Шутки ради носила манок,
поцелуй — говорила — сюда.
В коридоре бесился щенок,
но гулять не спешили с утра.
Да и дружба была хороша,
то не спички гремят в коробке —
то шуршит в коробке анаша
камышом на волшебной реке.
Удалось. И не надо му-му.
Сдачи тоже не надо. Сбылось.
Непостижное, в общем, уму.
Пролетевшее, в общем, насквозь.
3
Говори, не тушуйся, о главном:
о бретельке на тонком плече,
поведенье замка своенравном,
заточённом под коврик ключе.
Дверь откроется — и на паркете,
растекаясь, рябит светотень,
на жестянке, на стоптанной кеде.
Лень прибраться и выбросить лень.
Ты не знала, как это по-русски.
На коленях держала словарь.
Чай вприкуску. На этой «прикуске»
осторожно, язык не сломай.
Воспалённые взгляды туземца.
Танцы-шманцы, бретелька, плечо.
Но не надо до самого сердца.
Осторожно, не поздно ещё.
Будьте бдительны, юная леди.
Образумься, дитя пустырей.
На рассказ о счастливом билете
есть у Бога рассказ постарей.
Но, обнявшись над невским гранитом,
эти двое стоят дотемна.
И матрёшка с пятном знаменитым
на Арбате приобретена.
4
«Интурист», телеграф, жилой
дом по левую — Боже мой —
руку. Лестничный марш, ступень
за ступенью... Куда теперь?
Что нам лестничный марш поёт?
То, что лестничный всё пролёт.
Это можно истолковать
в смысле «стоит ли тосковать?».
И ещё. У Никитских врат
сто на брата — и чёрт не брат,
под охраною всех властей
странный дом из одних гостей.
Здесь проездом томился Блок,
а на память — хоть шерсти клок.
Заключим его в медальон,
до отбитых краёв дольём.
Боже правый, своим перстом
эти крыши пометь крестом,
аки крыши госпиталей.
В день назначенный пожалей.
5
Через сиваш моей памяти, через
кофе столовский и чай бочковой,
через по кругу запущенный херес
в дебрях черёмухи у кольцевой,
«Баней» Толстого разбуженный эрос,
выбор профессии, путь роковой.
Тех ещё виршей первейшую читку,
страшный народ — борода к бороде,
слух напрягающий. Небо с овчинку,
сомнамбулический ход по воде.
Через погост раскусивших начинку.
Далее, как говорится, везде.
Знаешь, пока все носились со мною,
мне предносилось виденье твоё.
Вот я на вороте пятна замою,
переменю торопливо бельё.
Радуйся — ангел стоит за спиною!
Но почему опершись на копьё?
1991
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
Писатель Кирилл Еськов начал кампанию в защиту своего коллеги — фантаста Константина Крылова, известного под псевдонимом Михаил Харитонов. В четверг 13 сентября Крылов, являющийся также главным редактором «Агентства политических новостей», руководителем правозащитной организации РОД, одним из лидеров Национально-демократического движения в РФ и одним из инициаторов первых «Русских маршей», предстанет в Москве перед судом по обвинению в «возбуждении ненависти к уроженцам Кавказа». Обращение в защиту Крылова и за отмену 282-й статьи поддержали Святослав Логинов, Андрей Лазарчук, Александр Зорич (псевдоним семейной пары Гордиевских), Евгений Лукин, Дмитрий Володихин, Мария Галина и другие известные писатели. 
