Писатель Кирилл Еськов начал в своем ЖЖ кампанию в защиту своего коллеги — фантаста Константина Крылова...
Писатель Кирилл Еськов начал кампанию в защиту своего коллеги — фантаста Константина Крылова, известного под псевдонимом Михаил Харитонов. В четверг 13 сентября Крылов, являющийся также главным редактором «Агентства политических новостей», руководителем правозащитной организации РОД, одним из лидеров Национально-демократического движения в РФ и одним из инициаторов первых «Русских маршей», предстанет в Москве перед судом по обвинению в «возбуждении ненависти к уроженцам Кавказа». Обращение в защиту Крылова и за отмену 282-й статьи поддержали Святослав Логинов, Андрей Лазарчук, Александр Зорич (псевдоним семейной пары Гордиевских), Евгений Лукин, Дмитрий Володихин, Мария Галина и другие известные писатели.
«К политическим взглядам Крылова (национал-демократия) можно относиться как угодно — они сейчас не имеют ни малейшего значения, — уточняет Еськов, подчеркивая именно “цеховой”, “корпоративный” литературный характер акции. — А имеет значение то, что члена нашей корпорации судят за химически-чистую политику, без малейшей примеси уголовщины, даже сфабрикованной».
По мнению Кирилла Еськова, широкая поддержка Крылова со стороны коллег и просто любителей фантастики дает хоть какую-то возможность «не сесть на реальный срок» и сформировать правильное отношение прессы к происходящему, предлагая в качестве примера сравнить заголовки «Суд над националистом Крыловым» и «Суд над писателем Крыловым за политические высказывания».
Уголовное дело в отношении Константина Крылова по ч. 1 ст. 282 УК РФ было возбуждено в ноябре 2011 года. Поводом стала его речь на митинге 22 октября на Болотной площади, в которой писатель призвал «кончать с этой странной экономической моделью». Именно эти слова и их расшифровку в ходе выступления, растиражированные на «YouTube», сочли фактом возбуждения ненависти к уроженцам Кавказа и призывом к насильственным действиям против них. Суд несколько раз переносился по ряду причин, одной из которых стала хроническая неявка двух полицейских — ключевых свидетелей стороны обвинения.
Интересно, что в своем выступлении писатель профессионально ограничился критикой именно паразитической экономической модели существования российских республик Кавказа, избежав радикальных и экстремистских реплик. Он, в частности, отмечал, что Кавказ, не производя для страны никаких товаров и услуг, производит лишь уроженцев Кавказа — «замечательных людей», которые «едут сюда» и «отлично кушают»: «И как же это объяснить? Получается — кто не работает, тот — ест? А те, кто работает, то есть мы, почему-то должен отдавать заработанное тем, кто хочет хорошо кушать. Спрашивается — за что?»
«Возникает вопрос: может быть, на Кавказе перепроизводство кавказцев и недопроизводство всего остального? — заявил Крылов. — Так вот, пора кончать с этой странной экономической моделью. Нам не нужно то, что производит Кавказ. Нам нужно, чтобы эти люди жили у себя и, наконец, вспомнили бы, что такое работать руками и кормить себя».
В качестве комментария — фрагмент речи Крылова-Харитонова:
«Меня в свое время учили, что кто не работает — тот не ест... Спрашивается — каким же образом эти замечательные люди так хорошо питаются? Может быть, Кавказ, действительно, что-то делает полезное для нас? Когда последний раз вы покупали в магазине дешевые и качественные чеченские товары? Кто хоть раз покупал продукцию чеченского производства? Есть такие? Нет? Нет, значит в магазинах продукции чеченского производства. Я, честно говоря, не видел в магазинах и ингушских товаров, и дагестанских телевизоров почему-то нет. Я, точно также, не вижу адыгейской электроники. И много чего я еще не вижу. У меня есть такое подозрение, друзья мои, что они не производят там ни-че-го.
Но, может быть, они оказывают нам какие-либо услуги? Может быть там, на Кавказе, находится роскошный курорт? Я хочу спросить, когда в последний раз вы отдыхали в городе Грозном, на его роскошных пляжах, под шум Терека? Не отдыхали? Ну, вообще говоря, правильно — загорать в бронежилете — сложно.
Что же получается? Они ничего не производят. Они не оказывают нам никаких услуг. Наконец, нас там просто нет. Возникает вопрос: а хорошо ли кушают кавказцы? Вы знаете, по-моему, они отлично кушают. У их еще остаются деньги на “Кайенны”, на “Мерседесы”, на “Мазератти” и на прочую замечательную бытовую технику. И как же это объяснить? Получается, кто не работает, тот ест? А те, кто работает, то есть мы, почему-то должен отдавать заработанное тем, кто хочет хорошо кушать. Спрашивается — за что?
Так я напомню. Все-таки, Кавказ одну вещь производит. Кавказ производит кавказцев. По-моему, это — единственное, что у них хорошо получается. Вот что они руками делают — оно все какое-то плохое. А кавказцев они делают хорошо...
И куда же девается этот единственный товар, который производится на Кавказе? Почему-то они едут сюда...
...Возникает вопрос: может быть, на Кавказе перепроизводство кавказцев и недопроизводство всего остального? Так вот, пора кончать с этой странной экономической моделью. Нам не нужно то, что производит Кавказ. Нам нужно, чтобы эти люди жили у себя и, наконец, вспомнили бы, что такое – работать руками и кормить себя...».
Оставить комментарий
Чтобы написать сообщение, пожалуйста, пройдите Авторизацию или Регистрацию.
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Как побил государь
Золотую Орду под Казанью,
Указал на подворье свое
Приходить мастерам.
И велел благодетель,-
Гласит летописца сказанье,-
В память оной победы
Да выстроят каменный храм.
И к нему привели
Флорентийцев,
И немцев,
И прочих
Иноземных мужей,
Пивших чару вина в один дых.
И пришли к нему двое
Безвестных владимирских зодчих,
Двое русских строителей,
Статных,
Босых,
Молодых.
Лился свет в слюдяное оконце,
Был дух вельми спертый.
Изразцовая печка.
Божница.
Угар я жара.
И в посконных рубахах
Пред Иоанном Четвертым,
Крепко за руки взявшись,
Стояли сии мастера.
"Смерды!
Можете ль церкву сложить
Иноземных пригожей?
Чтоб была благолепней
Заморских церквей, говорю?"
И, тряхнув волосами,
Ответили зодчие:
"Можем!
Прикажи, государь!"
И ударились в ноги царю.
Государь приказал.
И в субботу на вербной неделе,
Покрестись на восход,
Ремешками схватив волоса,
Государевы зодчие
Фартуки наспех надели,
На широких плечах
Кирпичи понесли на леса.
Мастера выплетали
Узоры из каменных кружев,
Выводили столбы
И, работой своею горды,
Купол золотом жгли,
Кровли крыли лазурью снаружи
И в свинцовые рамы
Вставляли чешуйки слюды.
И уже потянулись
Стрельчатые башенки кверху.
Переходы,
Балкончики,
Луковки да купола.
И дивились ученые люди,
Зане эта церковь
Краше вилл италийских
И пагод индийских была!
Был диковинный храм
Богомазами весь размалеван,
В алтаре,
И при входах,
И в царском притворе самом.
Живописной артелью
Монаха Андрея Рублева
Изукрашен зело
Византийским суровым письмом...
А в ногах у постройки
Торговая площадь жужжала,
Торовато кричала купцам:
"Покажи, чем живешь!"
Ночью подлый народ
До креста пропивался в кружалах,
А утрами истошно вопил,
Становясь на правеж.
Тать, засеченный плетью,
У плахи лежал бездыханно,
Прямо в небо уставя
Очесок седой бороды,
И в московской неволе
Томились татарские ханы,
Посланцы Золотой,
Переметчики Черной Орды.
А над всем этим срамом
Та церковь была -
Как невеста!
И с рогожкой своей,
С бирюзовым колечком во рту,-
Непотребная девка
Стояла у Лобного места
И, дивясь,
Как на сказку,
Глядела на ту красоту...
А как храм освятили,
То с посохом,
В шапке монашьей,
Обошел его царь -
От подвалов и служб
До креста.
И, окинувши взором
Его узорчатые башни,
"Лепота!" - молвил царь.
И ответили все: "Лепота!"
И спросил благодетель:
"А можете ль сделать пригожей,
Благолепнее этого храма
Другой, говорю?"
И, тряхнув волосами,
Ответили зодчие:
"Можем!
Прикажи, государь!"
И ударились в ноги царю.
И тогда государь
Повелел ослепить этих зодчих,
Чтоб в земле его
Церковь
Стояла одна такова,
Чтобы в Суздальских землях
И в землях Рязанских
И прочих
Не поставили лучшего храма,
Чем храм Покрова!
Соколиные очи
Кололи им шилом железным,
Дабы белого света
Увидеть они не могли.
И клеймили клеймом,
Их секли батогами, болезных,
И кидали их,
Темных,
На стылое лоно земли.
И в Обжорном ряду,
Там, где заваль кабацкая пела,
Где сивухой разило,
Где было от пару темно,
Где кричали дьяки:
"Государево слово и дело!"-
Мастера Христа ради
Просили на хлеб и вино.
И стояла их церковь
Такая,
Что словно приснилась.
И звонила она,
Будто их отпевала навзрыд,
И запретную песню
Про страшную царскую милость
Пели в тайных местах
По широкой Руси
Гусляры.
1938
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
Писатель Кирилл Еськов начал кампанию в защиту своего коллеги — фантаста Константина Крылова, известного под псевдонимом Михаил Харитонов. В четверг 13 сентября Крылов, являющийся также главным редактором «Агентства политических новостей», руководителем правозащитной организации РОД, одним из лидеров Национально-демократического движения в РФ и одним из инициаторов первых «Русских маршей», предстанет в Москве перед судом по обвинению в «возбуждении ненависти к уроженцам Кавказа». Обращение в защиту Крылова и за отмену 282-й статьи поддержали Святослав Логинов, Андрей Лазарчук, Александр Зорич (псевдоним семейной пары Гордиевских), Евгений Лукин, Дмитрий Володихин, Мария Галина и другие известные писатели. 
