У медведя Грызли был зоопарк. Так и назывался – по фамилии хозяина. Говорят, его родовая фамилия на самом деле была Гризли, а семья много лет назад имигрировала к нам из США. Но дед связался с Темными Грызунами, поэтому и фамилию сменил, на грызунский лад. Сам Грызли был чист, но этот шлейф неблагонадежности тянулся за ним, каждый раз привлекая проверки. Вот и сейчас – кого там черт принес?
– Привет, медвед!
– А, это вы. Вы из ОБХС?
– Да. Общество Бананов, Хвостов, Собак.
– Понятно. Забирайте мои штаны.
– Зачем нам штаны медведя? Неужели по ним можно узнать о валютных махинациях?
– Тогда проваливайте!
И они провалили. А Гризли огорчился: «Штаны им мои не нужды! Надо же!»
Его зоопарк полон зоологичек: Таня, Варя, десять Оль, двенадцать Алл. И так далее. Все хорошо по документам. У всех трудовые книжки и санитарные корочки – не придерешься.
Выйдет, порой, на аллею между вольерами:
– Как вы там, девчата?
– По кайфу нам, Мишенька.
– Не одиноко ли?
– Нет, Мишенька.
– А где же Машенька?
– У нее – линька.
Маша там – особая. Девка как девка, но четыре груди. А когда она линяет, то превращается в Чужого. Но это интересно лишь людям из Хельсинки. Прилетают. Смотрят. Фоткают. Кто бы мог подумать, что это Маша из мультика? А еще говорят, что Машенька подросла уже и совсем не мультяшная, и Мишенька… ну, короче, это Любовь. Люди из Хельсинки просекли, что Машенька в Малую Медведицу превращается и стали ей форелины сырые подгонять в ящиках из-под клюквы. Она их ест, чуть подсолив – говорит, маленькому полезно. Главное, чтоб линять не начала во время родов.
Аллы с Олями и Яло ей завидуют, Варя что-то варит все время, Тане без разницы – она безуспешно который год топит в речке мячик, а приблудная Красная Шапочка никому не завидует – она ждет Серого Волка. Он под красными парусами должен с Того Берега приплыть. А еще злые языки говорят, что он не Серый, а Зеленый. Ну, фамилия у него такая, точнее погонялово, фамилия чуть подлиннее будет.
Тем временем, пока мы тут калякали, Машенька, переваливаясь утицей, ввалилась в офис ОБХС:
– Заберите, наконец, его штаны. Он есть перестал, спать перестал. Говорит, семга в решето ушла, мед в облаке замерз, раз вы ему не верите. Берите штаны сейчас же! Возвратите мне Мишеньку Грызли! А-ааа! О-о-о-о-оо-ооооо!
–????
– Рожа-а-а-а-ю!!!
В старом зале, в старом зале,
над Михайловской и Невским,
где когда-то мы сидели
то втроем, то впятером,
мне сегодня в темный полдень
поболтать и выпить не с кем —
так и надо, так и надо
и, по сути, поделом.
Ибо что имел — развеял,
погубил, спустил на рынке,
даже первую зазнобу,
даже лучшую слезу.
Но пришел сюда однажды
и подумал по старинке:
все успею, все сумею,
все забуду, все снесу.
Но не тут, не тут-то было —
в старом зале сняты люстры,
перемешана посуда, передвинуты столы,
потому-то в старом зале
и не страшно и не грустно,
просто здесь в провалах света
слишком пристальны углы.
И из них глядит такое,
что забыть не удается, —
лучший друг, и прошлый праздник, и —
неверная жена.
Может быть, сегодня это наконец-то разобьется
и в такой вот темный полдень будет жизнь разрешена.
О, вы все тогда вернитесь, сядьте рядом, дайте слово
никогда меня не бросить и уже не обмануть.
Боже мой, какая осень! Наконец, какая проседь!
Что сегодня ночью делать?
Как мне вам в глаза взглянуть!
Этот раз — последний, точно, я сюда ни разу больше...
Что оставил — то оставил, кто хотел — меня убил.
Вот и все: я стар и страшен,
только никому не должен.
То, что было, все же было.
Было, были, был, был, был...
1987
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
